Хранитель
Шрифт:
Надо, чтобы эти трусы убедились: перед ними всего-навсего жалкий сумасшедший…
– Вот как?
– обманчиво кротким тоном сказал Спрут.
– И что же делать в моем захолустном замке такой высокой гостье? Чем заслужили мы честь принимать у себя Многоликую?
Колдун закрыл глаза и по-волчьи принюхался.
– Это место полно зла… - Голос его дрогнул.
– Полно. грехов, явных и тайных, что творились здесь из века в век. Потому его и избрала Серая Старуха. Она оставила свое болото и под личиной вкралась сюда. Она понемногу поработит все живое в замке. А потом из этих
Спрут тряхнул головой, с тревогой чувствуя, что этот бред чуть не произвел на него впечатление. И еще… почудилось ему или нет, что на груди колдуна сквозь грубую ткань балахона пробивается какое-то сияние?
– Чем докажешь, что твои слова не ложь?
– резко спросил Сын Клана.
– Ты требуешь доказательств, смертный?
– холодно удивился пришелец.
– У меня, стоящего между Безликими и Многоликими? Я не обязан тебе ничего доказывать. А вот самому себе - обязан. Я должен точно убедиться, что Серая Старуха действительно здесь. Можешь при этом быть рядом со мной, если хочешь.
И колдун медленными кругами двинулся по двору, не обращая внимания на трясущихся от страха наемников.
Ильен, ничего не понимая, двинулся следом за учителем - и привлек к себе внимание Спрута.
– А это что за сопляк? Живое воплощение кого-то из богов? Не прекращая медленного движения, колдун строго ответил:
– Прикуси свой кощунственный язык! Этому чистому ребенку предстоит подвиг высокой жертвенности. Его невинная кровь, добровольно пролитая, загонит Хозяйку Зла назад в ее болото!
Чистый ребенок в этот миг не очень-то походил на образец высокой жертвенности. У Ильена чуть ноги не отнялись от ужаса. Конечно, он понимал, что учитель играет роль… но неужели он не мог хотя бы незаметно подмигнуть?
Тем временем Айрунги остановился у входа на крытую галерею. Это была очаровательная галерейка: бронзовые решетки работы искуснейших ремесленников Джангаша, мраморные светлые плиты с вьющимися серыми прожилками…
Унтоус недоверчиво следовал за опасным гостем, чуть ли не в затылок ему дышал.
– Здесь!
– со страстной ненавистью сказал колдун.
– Здесь она ходила… О Безымянные, дайте знак! Пусть закипит камень там, где ступали ее проклятые ноги!
Он медленно двинулся по галерее. Спрут сунулся следом - и чуть не наступил в лужицу шипящей, пузырящейся жидкости… Нет это была не просто жидкость: мрамор таял превращался в пузырьки, оставляя в плите проплавленную ямку.
Содрогнувшийся Спрут ошалело скользнул взглядом вдоль галереи. Четыре шипящие ямки уродовали гладкий пол.
– Здесь следы кончаются, - мрачно сообщил колдун.
– В стену, подлая, ушла… Но я ее, змею, везде разыщу! Приблизься, благородный отрок!
Благородный отрок приблизился. Больше всего Ильену сейчас хотелось взять крепкую палку и изо всей силы двинуть учителя по умной голове.
Колдун крепко взял мальчика за
Айрунги шел напролом сквозь стены, повинуясь беззвучному зову сверкающего все ярче ожерелья. Путь его сопровождался грозными катаклизмами. Подземные толчки заставили Тагизарну изменить русло. В горах камнепад завалил единственную дорогу, связывавшую маленькую деревеньку с большим миром. Небывалый град - слитки льда величиной с кулак - обрушился на рыбаков, промышлявших на Затерянном озере; чудовищные градины проламывали борта и калечили людей.
Грань Миров расползалась, как изношенная ткань. Не один путник, бредя знакомой дорогой, с ужасом обнаруживал вдруг себя не просто в незнакомом - в чужом, страшном краю, гибельном для пришельцев.
Всего этого не знал насмерть перепуганный Унтоус, мечущийся по коридорам и переходам внезапно опустевшего замка. Никто из стражников не посмел последовать за ним, а прислуга с криками удрала под открытое небо, даже не поняв толком, что за ужас обрушился на замок.
В поисках колдуна Спрут заглядывал из комнаты в комнату - и почти везде видел переломанную мебель, перебитую посуду, изодранные драпировки. (Как ни спешил Айрунги, он позволил себе мстительную радость везде ненадолго задержаться.)
Наконец через одно из окон нижнего яруса Унтоус заметил знакомый темный балахон - и без раздумий выпрыгнул в окно, благо оно не было забрано решеткой.
Колдун, держа мальчика за руку, неподвижно стоял под стеной Людожорки.
– Она там, - сказал Айрунги (мальчику, а не Спруту).
– Я точно знаю - она там!
Пестрая компания ошарашенно смотрела на то место, куда только что шагнул оскорбленный Сын Рода.
Неизвестно, как испугала бы их новая шутка судьбы, но Ваастана осенило:
– Может, та самая складка?
– неуверенно бормотнул он.
– Только как она сюда-то угодила? Охотник вроде говорил, что они движутся… Может, за эти годы от сарая до башни доползла?
– Но… разве мы не ее искали?
– спросила Фаури с легким недоверием в голосе.
– Правильно, барышня!
– Ваастан встал, стряхнул солому с плаща.
– Тут… это… посоветоваться бы… - неуверенно начал Айфер, поглядывая на Хранителя.
– Со своей дубинкой посоветуйся, умник!
– возмутился Никто.
– Разве можно так рисковать? Неизвестно, та ли это складка… а если она, так, может, уже не туда выводит! Разумнее положиться на справедливость и милосердие здешнего хозяина…
– Нет у него ни справедливости, ни милосердия!
– отрезал Ваастан.
– Кто как хочет, а я пошел!
Он решительно направился к дальней стене - и исчез.
К всеобщему удивлению, трусоватый Никто, отбросив колебания, кинулся следом за наемником.
– Пойдем, Айфер!
– сказал Хранитель.
– А вы, красавицы, не бойтесь. У меня хорошее предчувствие.
Услышав такие слова, Айфер рванулся вперед, как на врага, и исчез даже раньше Сокола.
Пилигрим и Рифмоплет шли вперед спокойно, а перед загадочной невидимой чертой, не сговариваясь, обернулись и ободряюще улыбнулись девушкам.