Хранитель
Шрифт:
Старуха пропустила мимо ушей оскорбление - так заинтересовали ее слова пленника. Раб, мастерски владеющий каким-нибудь ремеслом, - товар ценный. Можно рискнуть и продать такого не на рудник за бесценок, а понимающим людям за приличные деньги.
Оставив котел, она подошла к сараю, присела у порога.
– Врешь небось. Если повар, почему на постоялом дворе у Кринаша бродячим лекарем назвался?
– А чтоб погоню со следа сбить!
И Айрунги унылым голосом сплел историю о том, как его нанял на год некий знатный и могущественный господин. Пораженный талантом Айрунги, господин
– Все равно врешь… - неуверенно протянула бабка.
– раз такой мастер - скажи, с чего ты на меня взъелся? У меня ж только и есть, что соль да заяц! Тут уж как ни крутись, а ничего путного не сваришь.
– Оглянись, глупая женщина! Ты же в лесу!
– Ну и что? Было б лето - я б щавеля набрала, а так…
– Щавель - это хорошо, но и осенью можно набрать много съедобных растений… а уж корешки, корешки! Они как раз сейчас набирают настоящую силу. Можно так заправить похлебку… ах, какой аромат пойдет по лесу! Зайцы сбегутся к костру и в очередь встанут, чтобы ты их в котел засунула!..
Не ответив, старуха встала и исчезла за углом сарая. Ильен бросил тревожный взгляд на учителя. Тот сидел, небрежно прислонившись к стене и устремив безмятежный взор мимо костра, в лесную чащу. Если бы не связанные за спиной руки, он казался бы хозяином здешних мест.
На порог упала тень. Над пленниками встала старуха с арбалетом в одной руке и ножом в другой. Тяжелая короткая стрела обещающе глядела в лоб Айрунги.
– Вот что, повар, - неласково сказала бабка, - ты сейчас свое мастерство покажешь. Да смотри у меня! Дернешься разок - и тебя самого жарить придется. До золы. Что у Кринаша было - такого не вытворять!
– А что у Кринаша было?
– изумился Айрунги, распахнув чистые честные глаза.
– Я там перепугался до смерти! По сей день ничего не понимаю. А мальчишка мой с тех пор по ночам от страха кричит.
Ильен закивал, старательно изображая испуг. Не очень-то У него это получилось. Впрочем, бабка все равно не сводила глаз с Айрунги. Она осторожно положила арбалет на землю, ловко разрезала веревки на руках у пленника и снова подхватила оружие.
– Вставай! Пошли!
– А корзинка найдется? Для кореньев…
– Обойдешься подолом балахона.
– Ух, сколько всего наберем!
– жизнерадостно воскликнул Айрунги, вставая.
– В одной старинной пьесе сказано: «О добрый лес! Под пологом зеленым так щедро ты дары свои рассыпал… »
– Заткнись!!!
– взвизгнула старуха.
– Еще строчка - и стреляю! Чтоб я ни про какие пьесы больше не слышала!
Айрунги недоуменно покрутил головой, но замолчал и не спеша пошел впереди бабки, всем видом изображая смирение. Они исчезли из поля зрения мальчика.
Ильена уколол страх: не задумал ли учитель сбежать в одиночку, бросив
Какая подлая, трусливая, недостойная мысль! Но… почему она появилась?
Раньше Ильен ни на миг не усомнился бы в учителе - самом умном, самом смелом, самом благородном… самом… самом…
Что же изменилось? Сам Ильен? Или учитель? Или просто пришлось по-новому взглянуть на хорошо знакомого человека?
Учитель стал резким, раздражительным, подолгу о чем-то задумывается. Перестал рассказывать о чудесных тайнах мира. Все время гладит сквозь одежду проклятое ожерелье. Избегает смотреть Ильену в глаза.
Может, это из-за того, что у Ильена больше нет разгадки великой тайны. Кинжал с позолоченной рукоятью остался в развалинах Кровавой крепости, у семи призраков. Что, если раньше Айрунги обхаживал глупого мальчишку ради дедушкиного пергамента, а теперь относится к ученику как к обузе, которую не жаль и бросить по пути?..
Как ответ на тягостные раздумья, из лесу донеслись голоса учителя и мерзкой старухи. Ильен облегченно вздохнул, глядя, как Айрунги выходит на поляну, по-хозяйски усаживается у огня, вытряхивает из полы балахона какие-то корни и начинает скороговоркой нахваливать их бабке, которая угрюмо стоит позади с арбалетом.
– Да положи ты свою смертоубийственную дуру! Тут не для нее, а для твоего ножа работа будет. Это все нужно почистить и порезать.
– Не командуй!
– мрачно сказала бабка, садясь на траву и кладя рядом арбалет.
– Если отравить нас вздумал, так смотри: от каждого корня по кусочку первым проглотишь!
Айрунги отшучивался, пытаясь развеселить свирепую старуху, а Ильен продолжал тревожно вглядываться в спину учителя. Впервые мальчику пришла в голову мысль: а можно ли доверить этому человеку тайну Души Пламени? Раньше это было ясно. Кому же, как не ему? А теперь грызло сомнение: почему этот мудрый ученый так старательно и без тени смущения подстроил похищение пергамента? Почему так охотно пошел на сделку с отвратительными привидениями? Почему с такой радостью нацепил на себя недобрую колдовскую штуковину?
А может быть (от этой мысли мороз прошел по коже), Ильен сам придумал себе мудрого и благородного наставника?..
От невеселых размышлений мальчика отвлекли доносящиеся из-за деревьев голоса.
– Наши идут!
– засуетилась бабка.
– Давай на место по-быстрому…
Оставив арбалет на траве, она затолкала Айрунги в сарай, быстро связала ему руки за спиной и захлопнула дверь. В сарае стало темно, только тонкие полосы света из щелей перечеркивали лица пленников.
Снаружи загремел замок.
Едва бабка отошла от двери, Айрунги несколькими быстрыми движениями распутал веревку.
– Здорово!
– восхитился Ильен, разом забыв о своих подозрениях.
– Это как?..
– Простой трюк, позже научу. Дай-ка я тебя развяжу… Я им кое-что подсунул в костер. Ветер вроде не в нашу сторону, но если все же потянет дымом, постарайся дышать пореже.
Как только руки мальчика освободились, он метнулся к стене, припал взглядом к широкой щели:
– Они у костра сидят - бабка, длинный и заика… бабка похлебку по мискам разливает… Ой, что это с ними?!