Хранитель
Шрифт:
– Хорошему солдату достаточно одной мысли своего повелителя… ну и еще нескольких словечек, брошенных этим болтуном-гонцом…
– Верно, - поморщился король, - тайны из этой истории не получится… Слушай, десятник: есть основания полагать, что человек, именующий себя Ралиджем из Клана Сокола и занимающий пост Хранителя Найлигрима, - дерзкий самозванец. Кроме того, в плену у силуранцев находится человек, тоже называющий себя Ралиджем… скорее всего он говорит правду… я подозреваю, что он выдал врагам государственную тайну. Оба Ралиджа… оба Сокола… - Джангилар сбился.
– Оба они должны быть доставлены ко мне. Хватит ли твоего десятка для этого дела? Если нет, возьми столько человек, сколько сочтешь
И тут из темноты донесся звонкий подрагивающий голос - как показалось Джангилару, женский:
– Мне, государь! Поручи это мне!
Король гневно обернулся к тому, кто посмел его перебить. Но тут же яростное выражение сменилось озадаченным. Схватившиеся было за оружие часовые убрали руки с эфесов. Потому что к костру вышел ребенок. Точнее, подросток лет четырнадцати-пятнадцати. Худенький, невысокий, большеглазый, бледный от волнения. Богатая, нарядная одежда, шитый золотом плащ, высокие сапожки. На груди, на массивной золотой цепи, квадратная пластина с чеканным изображением головы медведя.
Мальчик почтительно поклонился королю и звонко представился:
– Архан Золотой Пояс из Клана Медведя, Ветвь Берлоги. Прибыл к моему повелителю, дабы принять на себя Обет Покорности…
Тут голос его сорвался от возбуждения. Рядом возник седой человек с виноватым лицом, бросил на подростка быстрый укоризненный взгляд и поспешил преклонить колени перед королем.
– Да не прогневается государь… Мой юный господин направлялся в столицу, дабы принести клятву верности королю. В пути мы узнали, что Дракон здесь, повернули - и нагнали отряд… Конечно, следовало подождать до утра, а затем узнать, угодно ли повелителю уделить нам немного времени… но молодая горячность… нетерпение…
Король растроганно выслушал старика. Джангилар вообще любил детей, а во время принесения Клятвы подростки такие смешные, такие взволнованные… хотя, казалось бы, из-за чего волноваться? Обряд давно превратился из грозного и довольно унизительного подтверждения королевских прав, каким был он при Лаогране, в милый и веселый праздник совершеннолетия.
Некогда Первый Король, подавив Великий Мятеж, издал закон, по которому ни один из Детей Клана не мог считаться совершеннолетним (а стало быть, вступать в брак и распоряжаться своим имуществом), пока не принесет государю клятву нерушимой верности и не выполнит в подтверждение этой клятвы какое-нибудь королевское повеление. С тех пор мальчики и девочки, прибывающие ко двору со всех концов Грайана, искренне трясутся от страха, ожидая, что грозный государь велит им исполнить нечто опасное и трудное, как о том рассказывается в сказках. Зря, конечно, боятся. Во-первых, приказывают им что-нибудь несложное: мальчику - простоять звон-другой на часах у королевских покоев, девочке - вышить простенький узор или усладить слух государя песней. Во-вторых, родители заранее сообщают королю, что именно их чадо умеет лучше всего. В-третьих, даже если у ребенка что-нибудь не получится… ничего страшного! Пару месяцев назад Джангилар старательно сжевал пирог, в который четырнадцатилетняя Орлица, бледная почти до обморока, переложила соды. Съел все до крошки, с честным взглядом похвалил девочку и принял ее клятву…
Но этот большеглазый беловолосый мальчик, похоже, еще серьезнее других воспринимает игру в Обет Покорности. Так и рвется на подвиг.
– Мой юный друг, - Джангилар говорил без тени насмешки, - тебе еще предстоит много великих свершений во славу Грайана, моей короны и Клана Медведя. Но пока оставь государственные дела взрослым и исполни то, что я тебе прикажу.
– Государь, - вскинулся мальчик, - исполню все, что велишь, но прошу тебя: пошли меня разыскать преступников, о которых ты говорил! Мое испытание не должно быть простым, потому что
Король с веселым недоумением вскинул брови. Что имеет в виду мальчик?
Архан улыбнулся смущенно и в то же время гордо.
– Мой повелитель, - сказал он звонко, - я - Истинный Маг. И я уже убил дракона!
Глаза короля расширились, он сразу стал серьезным. Джангилар не усомнился в словах мальчика - в Грайане подобными заявлениями не швыряются, - но все же вопросительно взглянул на старого воспитателя, все еще стоявшего на коленях.
– Это так, государь, - подтвердил тот.
– Юный Медведь избран Безликими. Я сам был потрясенным свидетелем… свирепый дракон атаковал с небес терпящий бедствие корабль, а мой господин повелел чудовищу оставить добычу и ринуться в морскую пучину.
– Ух, страшно было!
– с наивной искренностью добавил мальчик.
– Я потом в обморок упал!
– Да пребудет над нами милость Безымянных!
– благоговейно прошептал за плечом короля Каррао.
– В один день узнать о двух новых Магах!.. Вот она, гордость Кланов, надежда Кланов!
– Государь, - отчаянно вмешался мальчик, - Безликие захотели, чтобы я… чтобы все… ну, люди и животные выполняют мои повеления… Но ведь такой дар просто так не дается, правда? Мне предстоит необычная жизнь, я знаю это, я чувствую… и не могу, не могу больше ждать, ведь мне уже пятнадцать лет… государь, прикажи, пошли… дай мне настоящее дело!
Столько волнения, столько светлой, искренней горячности было в дрожащем голосе мальчика, что растроганный король заколебался, задумчиво трогая на груди серебряную цепочку, что краешком выглядывала из-под кружева рубашки.
Ярко-синие глаза Архана проследили этот жест - и душа мальчика взметнулась от близости чего-то великого, вечного. Архан знал, что на серебряной тонкой цепочке король носит, не снимая, самое ценное достояние своего Клана - свинцовую бляху с грубо выбитым изображением дракона. Этот амулет двести семьдесят пять лет назад совместно сотворили пять магов из разных Кланов и поднесли Лаограну, Первому Королю. Амулет делал нерушимой любую клятву, принесенную в присутствии государя. Потому-то Грайан не знал больше мятежей - Обет Покорности свято соблюдался даже теми, кто в душе был недоволен правлением короля.
Наконец Джангилар принял решение. Скользнув взглядом поверх беловолосой головы юного Медведя, он столкнулся глазами с десятником Айрой. Умному наемнику не нужны были слова. Его ответная ухмылка означала: «Да, государь. Я не только сделаю дело, но и присмотрю за молодым господином».
– Дай мне обещание, - веско сказал король мальчику, - что в пути будешь с вниманием прислушиваться к советам десятника Айры - это верный и опытный человек.
– Конечно, государь!
– Что ж, Архан Золотой Пояс, облекаю тебя своим доверием. Отправляйся в путь, а когда вернешься с пленниками - примешь Обет Покорности, а я объявлю тебя полноправным Сыном Клана.
Лицо мальчика полыхнуло таким пожаром счастья, что все присутствующие - от мудрого и грозного Каррао до изворотливого и тертого Айры - почувствовали острый укол зависти к его детской, не замутненной ничем наивности.
41
Яркое солнечное утро радовало измученных защитников Найлигрима, обещая унести в забвение тяжкие думы вчерашнего дня.
Вчера люди жгли погребальные костры, хлопотали над ранеными, латали поврежденные огнем стены и крыши, убирали обломки и смывали кровь. Вчера до темноты разносились над крепостью причитания вдов, а старые жрецы сбились с ног, не зная, что делать в первую очередь: благословлять в последний путь погибших или утешать живых?