Хранитель
Шрифт:
А потом оказалось бессильным и это оружие. Ралидж с тревогой заметил, что ему больше ничего не хочется. Душа была безнадежно пуста, люди опротивели, цели в жизни не было, а жить еще предстояло долго: ему было всего двадцать шесть лет. Правда, пьянство и прочие пороки порядком расшатали его здоровье, но Дети Клана славятся долголетием…
Когда король придрался к мелкой истории с какой-то девчонкой и отправил молодого Сокола в глушь, в дальнюю крепость, Ралидж был порядком раздосадован, но потом решил, что ему все равно, где скучать, а путешествие может его слегка позабавить…
И ничего не скажешь - позабавило!
А потом - почти сутки скитания по страшному лесу, голод, изрезанные в кровь босые ноги, исхлестанная ветвями кожа… куда смотрели боги, почему не защитили?
Впрочем, силуранский разъезд, который подобрал его, - может, он был послан Безликими? Хорошо, допустим. Тогда Ралидж успокоился и решил, что жизнь входит в наезженную колею. И с войной этой очень удачно получилось: Нуртор получит в обмен на его свободу ключи от крепости. Раз крепость отойдет Силурану, то должность Хранителя отправится в болото под кочку, а он, Ралидж, с чистым сердцем вернется в столицу, чтоб в уюте и покое вздыхать о бессмысленности и пустоте своего существования…
Но эти мечты вдребезги разбила немыслимая сцена у ворот Найлигрима. Ралидж не испытывал такого потрясения ни в этой жизни, ни - наверняка!
– в предыдущих.
Там, на стене, гордо стоял человек в одежде со знаками Клана. И все вокруг утверждали, что это и есть настоящий Ралидж Разящий Взор.
Правда? А кто же тогда он сам?
А если его двойник был самозванцем - почему не рухнули стены, почему не пролился с небес огненный дождь? А главное - люди, люди! Почему они не разглядели, кто здесь настоящий Сокол, а кто - поддельный?
Тогда-то и закралась в мозг эта страшная, разъедающая рассудок мысль: а может, и нет никакой разницы? Может, и раньше все воздавали почести не потомку Первого Сокола, а плащу с вышитой разноцветными нитками птицей?
Выходит, избран богами не человек, а плащ? Тряпка?..
Нет, так нельзя. Он сходит с ума, он сам это чувствует. Скорее бы Нуртор взял проклятую крепость, тогда все разъяснится…
К подножию утеса, на котором стоял король, подлетел верховой. Он хотел почтительно спешиться, но Нуртор подал ему знак остаться в седле: утес хоть и был невысок, но королю все же удобнее было говорить с всадником, чем с пешим.
– Государь!
– весело воскликнул всадник (это был самый молодой из военных советников, лишь недавно занявший этот высокий пост).
– Люди готовы! Семь десятков, я сам отбирал их! Один к одному, все горцы, до армии коз пасли да охотились по ущельям. В любую пропасть без веревки спустятся и назад вылезут, а уж стена эта для них - что для белки дерево!
– Хорошо! Скачи к ним и скажи: пусть начинают. Главное - ворота! Если сумеют отворить ворота - так героев награжу, что больше коз пасти не придется… Эй, а это что, во имя гнилой пасти Серой Старухи?!
Нуртор тут же забыл о всаднике, свирепо глядя поверх его плеча на поле боя. Советники обернулись и шумно вздохнули при виде темных, тяжелых клубов дыма, что низко стлались над землей.
Башня горела медленно, словно нехотя; огонь выгрызал ее изнутри. Почуявшие опасность быки ревели и били рогами в толстые доски.
Вокруг погибающей башни суетились люди, но строй
И вот чудовищная махина из двух башен и стены щитов встала у крепостного рва, презрительно выдерживая бурю арбалетных стрел и камней. Позади на безопасном расстоянии осталась шеренга воинов с длинными дальнобойными луками. Лучники били зажигательными стрелами высоко вверх. Стрелы огненной дугой перелетали через гребень стены и падали где-то за спинами грайанских бойцов.
Хранитель не оборачивался. Он знал, что в «городке» уже начались пожары. Но знал он и то, что там управятся без его вмешательства. Ремесленники и их жены не дадут сгореть своим домам. Крестьянам с «пустыря» тоже велено помогать тушить огонь. Вряд ли они очень стараются - не свое, не жалко!
– но стоять в стороне не посмеют.
Только бы не вспыхнула крыша храма! При осаде нет приметы страшнее, у солдат просто руки опустятся…
Рога продолжали трубить - близко, пронзительно и очень противно. Хранитель усмехнулся, поймав себя на желании при казать силуранцам прекратить эту музыку… м-да, привык уже Орешек к тому, что любой его приказ немедленно исполняется.
Тем временем силуранское ополчение без особого азарта пошло на приступ.
Все-таки после битв с Подгорными Тварями даже самого зеленого новичка не напугаешь ползущими наверх ополченцами. Правильно сказал дарнигар: они опасны только числом. Лезут и лезут, ставят лестницы, забрасывают на стену крючья… Ополченцам, беднягам, отступать некуда: позади - Черные Щиты, которые без разговоров прикончат убегающего с поля боя труса.
Ладно, на этих вояк даже арбалетчики стрел не тратят, хватит с них смолы и камней, да еще длинных шестов-рогатин, которыми защитники отталкивают лестницы от стен. Гораздо больше беспокоили Хранителя и дарнигара башни, прочно стоящие у самого рва. Деревянные мосты, до сих пор торчащие вертикально, начали медленно опускаться на стену восточнее Северных ворот.
Из соседней башни, что называлась Толстухой, начали выныривать наемники, чтобы оказать гостям достойный прием. Но отойти от Толстухи грайанцы не смогли. Окованный железом верх осадной башни, что был прозван «короной», ожил. Из квадратных бойниц хлынул дождь стрел и звонко защелкал по стене, яснее всяких слов запрещая подходить к мосту. Вторая осадная громадина так же усердно обстреливала стену ближе к Северным воротам. Вскоре оставшиеся в живых защитники этого участка стены уже лежали, вытянувшись вдоль высокого каменного парапета, молили Безымянных о спасении и даже не думали о том, чтобы поднять голову.
Хуже всего было то, что замерли в бездействии обе катапульты. Солдаты, которые недавно так удачно подожгли третью башню, теперь беспомощно припали к рамам, надеясь найти хоть какую-то защиту от коротких тяжелых стрел.
А мосты уже почти коснулись стены…
Тайхо прислонился к нагретому солнцем зубцу западной стены. Рядом на выступе камня висел рог на длинной перевязи. До сих пор он красовался на боку у мальчика, но при каждом шаге больно бил по колену, поэтому Тайхо снял его.