Хранитель
Шрифт:
«Дерьмо происходит от дерьма, Джорджия Эллен О’Брайен. Сама знаешь, он ничего не достиг бы в жизни. Ты никогда не хотела его, — шептал на ухо ее же голос. — Хватит строить из себя непонятно кого! Почему бы просто не сдаться, как ты этого хочешь? Вдохни поглубже, Джорджия».
Она ударила кулаками по чану, затем пнула его тапком, раздробив три пальца на ноге.
— Остановись! — закричала она. — Хватит!!!
Фабрика заполнилась привидениями людей, родившихся двести лет назад, и тех, кто умер совсем недавно. Выстроившись у стен, смотря бешеными голубыми глазами, они начали двигаться, работать: заливали в чан вещества, перерабатывали дерево. Снизу доносились стоны похороненных
Озираясь по сторонам, Джорджия поначалу не могла отличить призраков от живых — все выглядели одинаково. Но потом она увидела, что некоторые люди вошли за ней с улицы: Дэнни Уиллоу выпалил из пистолета в механизм чана, и вырвавшийся оттуда горячий пар беспощадно жег его лицо, дьявольским шипением заглушая крик ужаса и боли. Кевин Бруттон ходил кругами, как заводная кукла. Эмити Йоргенсон плакала, сидя на мокром полу. Эйприл Уиллоу металась по всему помещению, заглядывая под столы и в ящики. Зачем? Что она искала?..
Джорджия поспешила наружу и глубоко вдохнула. Мэтью без сознания лежал на руках ее отца. Она услышала за спиной еще один выстрел и, даже не оглянувшись, поняла: Эйприл Уиллоу выхватила пистолет мужа и застрелилась.
Впервые в жизни Джорджия закричала так громко.
ГЛАВА 45
Отец
Несмотря на то что не было электричества, она видела мелкую рябь по воде — как в ту ночь, много лет назад. Недостроенный тогда книжный шкаф давно разрубили на куски. Сейчас он стоял в углу целый. Пахло свежими опилками. Она дотронулась пальцами до гладкой, только что отшлифованной сосны. Да, ей не почудилось, шкаф был настоящий. Как и наполнявшее подвал мучительное одиночество.
Кто это? Вправду ее отец или монстр, созданный Сюзан? Смотря в угол комнаты, она видела человека и его тень.
Он стоял во мраке. Низкий — только теперь она поняла, как он был непривлекателен, уродлив, худее нее фунтов на десять. Потемневшее лицо, изможденные глаза… в руке мужчина что-то держал, крепко сжимая пальцами. Страшный, ужасный предмет, она точно знала! Нож, чтобы убить ее, или еще хуже… сердце. Его собственное сгнившее сердце, которое он вертит в руках, пытаясь возродить. Сперва человек не выходил из тени, хоть и заметил ее — это было совершенно ясно. Должно быть, наблюдал за ней, держа сердце наготове. Подлая тварь.
Он двинулся в ее сторону, сделав один маленький шаг, не больше дюйма. В последний раз взглянув на предмет (это сердце! злое, испорченное!), он опустил его в воду. Лиз была не в силах сдержаться. Она наклонилась и достала… белую розу. Подарок. Для дочки.
Он подошел к ней. Сейчас случится то, что должно было. Всегда. Потому что он не любил ее, это была глупая сказка. Над ней пошутили. О да, она точно знала, что произойдет. Когда-то ей удалось этого избежать, но причиной была не отцовская забота, а просто удача.
Он протянул руку и в ожидании остановился. Даже не притронулся к ней. Лиз вздрогнула, понимая, что настало время принять решение. Сделать свой выбор.
Глаза наполнились слезами, она почувствовала, что воскресает. Воедино собрались все осколки, существовавшие порознь: те, что хотели жить, и те, что жаждали смерти; любовь и ненависть; память и забытье. Казалось, им никогда не примириться, но сейчас… сейчас они превратились в одно целое.
Из нее вырвался надрывный трескучий смех. Как же все это забавно — есть пирог, бьющийся как сердце. Еще смешнее: мой отец — насильник, ненавидевший себя до такой степени, что желал своему сердцу скорее остановиться. А теперь он восстал из мертвых — не с целью поделиться великой тайной человечества или загрузить очередной ерундой, а чтобы подарить цветок! Смешно сознавать,
Лиз всхлипнула.
Он ждал. Пока она сделает выбор. Но какой? Что имелось в виду? Она посмотрела на него. Нет, ей вовсе не хотелось этого знать… но она должна была, обязательно!
Лиз взяла его за руку. Мужчина прижал ее к себе и поцеловал в макушку. Затем обнял еще сильнее. Закрыв глаза, она вспомнила все то, что когда-то твердо решила забыть: маму, в далеком прошлом обладавшую изяществом и красотой; как безопасно она чувствовала себя, когда спала с Сюзан в одной комнате; как падал мягкий белый снег, а в кухне с утра вкусно пахло печеньем с жареным зефиром. И Лиз наконец поняла, что даже при худшем положении дел надежда всегда оставалась жива.
— Лишь от тебя зависит твой выбор, — прошептал он и выпустил ее из объятий. Лиз плакала.
Затем отец медленно покинул ее, став тенью и растворившись во мраке. Все, что осталось, — старый книжный шкаф, запах опилок и холодная вода, в которой Лиз стояла, держа на ладони необычайно красивый цветок.
ГЛАВА 46
Впечатлительный мальчик
Только к пяти часам утра Бобби Фулбрайт добрался до дома Мэрли. Встав у порога, он почувствовал, как логово следит за ним. Острая боль просочилась в горло, затем в грудь и прошла дальше, через все тело. Яички, сжавшись, втянулись в кость таза, и он мысленно попросил их не покидать его навечно. Но сейчас самое важное — найти Лиз. Сказать то, что понял лишь сегодня ночью. И это не ложь ради личной выгоды. Не принуждение обстоятельств. Он на самом деле любил ее. Глубоко вдохнув, Бобби вошел внутрь.
Как только глаза привыкли к темноте, он ринулся по коридору к лестнице и поднялся в ее спальню.
— Лиз? — тихо позвал он. Затем еще раз, уже выкрикнув ее имя.
Голос эхом раздался по всему дому, прозвучав сначала громко, затем тише, глубже, и в конце жалобно простонал: «ЛИЗ!»
Дым с каждой секундой уплотнялся, мысли медленно шевелились в голове. Вокруг — только темнота. Бобби закашлял и уже не мог остановиться. Кожу щипало — так, словно он слишком долго стоял у открытого огня. И вдруг, пробираясь по зеленому ковру, казавшемуся из-за дыма серым, Бобби ощутил ее. Разум с бешеной скоростью перенесся вниз по лестнице, в подвал, в большую черную дыру. В Сюзан. Она была там. И Лиз тоже. Он видел ее перед собой.
Он встал на четвереньки, как показывали на оздоровительных уроках. Стены вокруг него дышали, котел грохотал. Живое. Весь город ожил. Но вскоре он уже не думал ни о чем, даже о Лиз. Он продолжал ползти — ради себя, ради инстинкта, ради выживания… пока не рухнул на пол перед открытой дверью подвала.
ГЛАВА 47
Сердце тьмы
Подобно вежливому гостю, дым вошел в дом Мэрли через парадную дверь. Вытер ноги о коврике надписью «добро пожаловать» и прокрался по коридору. Обвил черными пальцами кухонный стол. Поднялся по лестнице, порхнул над кроватями. Залез в футболки и свитера, оставленные их владельцами на вешалках, и превратил в тлеющие тряпки. Наконец он совокупился с просачивавшимся в окна подвала дождем — как раз в тот момент, когда Тэд Мэрли подарил дочери розу, Бобби Фулбрайт вошел в дом, а Мэри поднялась из-за кухонного стола.