Хранитель
Шрифт:
Ученики дружно уставились на металлические часы, висевшие за его спиной. Без десяти четыре — через пять минут прозвенит звонок, и можно будет забыть о школе на весь оставшийся день.
— Дождь идет, — ответила на вопрос Пола Керри Дюбуа. Она лучезарно улыбнулась учителю, но его лицо осталось невозмутимым.
— Да. Случается. Что вы можете сказать о прочитанной статье? — Он указал на доску. — Думаю, это вам объяснять не нужно?
Никто не поднял руку. Пол попытался выдумать какую-нибудь шутку, развеселить учеников. Не вышло. Досадная неудача заставила его чувствовать себя стариком, и он понял, что виноват сам.
Учитель снова посмотрел на детей. Наступил решающий момент… люди, говорите!
Джейн Ходкин, главная модница в классе, зевнула, утомленно глядя в сторону окна, будто хотела произнести: «Извини, приятель, но сегодня дождь».
Откашлявшись, Пол указал на треугольник.
— Уверен, вы понимаете, что здесь изображено. Не буду оскорблять ваши чувства. Так что по поводу субсидий? Как вы думаете, удалось бы получить их?
Все молчали. Ну, кто же? Луис? Может, хотя бы Крэйг? У него всегда было что сказать. По прикованным к тетрадям взглядам и гробовой тишине Пол понял, что ученики отсчитывают секунды до конца урока.
Пол вдохнул сырой воздух и, распахнув окно, захотел убежать из проклятого класса.
— Что ж, вы правы. Ерунда все это. Подумаешь, какая-то там фабрика! Все равно от нее воняло. А что токсины сделали с нашей водой? Дохнут земноводные, и астматиков в городе больше, чем во всей стране. Действительно, какая вам разница, что компания переехала в Канаду! Ни горячо, ни холодно. Это же не касается ваших родителей, верно?
Он перехватил взгляд Оуэна Рида, обвившего своими длинными ногами стул соседки спереди. Этот парень не пропускал ни одной юбки. Пол окончательно потерял терпение и постучал по его парте, чтобы юный донжуан сел прямо.
— Здесь вам не читальный зал, — прошептал учитель. Он понял, что прозвучало нелепо, и разозлился еще больше. — Слушайте, да мне вообще плевать! Я буду работать здесь максимум еще год! Потом многие уедут, и школа закроется. Но если ваши родители останутся в Бедфорде, вам придется как-то их поддерживать, хотя нет, пусть голодают! Кому какое дело?!
Большинство учеников проснулись от повышенного тона и теперь удивленно смотрели на учителя. Бобби Фулбрайт поднял руку, и Пол кивнул, взглядом призывая к лаконичности. Баскетболист, пустоголовое создание, как и весь этот класс. Черт, да если разобраться, все дети Бедфорда тупы как пробка! Что, к примеру, написала Лиз Мэрли в одной из зачетных работ: «Европейское Экономическое Сообщество состоит из взяток, грабежа и прочих прелестей».
— Я не вижу смысла в нашем разговоре! — сказал Бобби. — Фабрика больше не откроется, а государство понесет убыток с этими субсидиями. Оттягивать время, обещать что-то взамен… бред!
Бобби говорил мягким хрипловатым голосом. Пол уважал его, хотя тот всегда находил самые простые ответы, не ломая голову над проблемой. А может быть, он и думал… будучи бессердечным потомком Адама Смита.
— Кто-нибудь согласен с Бобби? — спросил Пол. Все сидели тихо, а Бобби покраснел. — Вас хоть немного это волнует? Как вы можете сдаваться? Жизнь слишком трудная, в ней за все надо бороться! Нам нужны субсидии, если мы не хотим стать вторым Ворчестером, жители которого ходят в жутком виде и с черными зубами, потому что не могут позволить себе дантиста. Да, дорогие, именно так устроен наш мир. Не обязательно всем становиться профессионалами, но у каждого должна быть работа. — Пол наклонился над партой Бобби. — Иначе — когда сталкиваешься с реальными людьми. В то время как одни стоят у церкви в очереди за просроченными пирожками, какой-нибудь доктор работает в своем загородном клубе по четыре часа вдень, и его дети учатся в лучшем частном колледже Америки. Скажи, Бобби, в таких ситуациях кого-то интересует экономика? Ответь, пожалуйста.
Бобби открыл было рот, но прозвенел звонок, и все начали
— Прочитайте дома текст! — крикнул Пол вдогонку выпускникам, которым было уже глубоко наплевать на все, что касалось школы. — И сделайте домашнюю работу хоть раз.
После занятий Пол сидел в своем кабинете, просматривая кое-какие документы. Его никто не тревожил, и он спокойно пил из железного термоса водку «Абсолют» с лаймом. В животе сильно урчало. Надо было еще что-нибудь захватить, подумал он. Мартини, например. Нет, лучше всего шотландское виски с содовой. Но сегодня утром Пол обнаружил, что в домашнем баре закончился любимый напиток. Так, не забыть на обратном пути купить «Бонанзу», если только Кэтти не позаботится. Два года назад она выздоровела, а Пол, напротив, пристрастился к утренней порции горячительного напитка. С тех пор Кэтти больше не покупала спиртного, заявив, что не хочет быть в патологической зависимости.
Пролежав несколько лет в постели, она насмотрелась «мыльных опер» и выучила такие умные слова, как «разговор начистоту», «вечная любовь» и так далее. Она часто пользовалась ими, и это напоминало Полу фильм «Степфордские жены», в котором все женщины превратились в роботов и несли какую-то чушь. Забавно — если бы это была не его жизнь.
Кэтти нравилось пить смесь из прозака и соли лития. Правда, сначала ей прописали ксанакс, [2] но от него она плакала еще больше.
2
Прозак, ксанакс — антидепрессанты.
Потом врачи пробовали дать ей чистую соль лития, без добавок. В те нелегкие времена Пол прямо с работы шел домой, переодевал жену, сажал ее за стол и сам готовил детям ужин. Когда Кэтти начинала плакать во время еды, они говорили: «У мамы слезы счастья!»
После этого врачи посоветовали перейти к прозаку, но легче не стало. Истерики прекратились, но Кэтти вставала среди ночи и жадно поедала остатки спагетти. Набирая тридцать фунтов, она отказывалась идти в люди: говорила, что выглядит как беременная.
Наконец два года назад удалось-таки найти доктора, прописавшего идеальную смесь, напиток именно для нее. Рецепт был прост: добавлять соль лития к джину или виски с содовой. Кэтти выздоровела, перестала грустить, но и слишком счастливой себя не чувствовала. Все в меру.
В ней произошли перемены к лучшему, и Полу хотелось радоваться, но он не мог расстаться с убеждением, что просто так ничего не бывает: нельзя на ровном месте заболеть, а потом каким-то чудом излечиться. Он был уверен, что внутри человека всегда существует определенный дисбаланс, на время подавляемый таблетками. В любой момент он может опять выскочить наружу во всей красе. Как бы то ни было, Пол точно помнил, что с Кэтти ничего подобного не случалось до тех пор, пока они не поженились.
Он не был красавцем и никогда себя им не считал. С его точки зрения, с внутренней болезнью в нем появилось какое-то вещество, некий притягивающий феромон.
Пол выпил еще и с трудом проглотил, чувствуя, что напиток просится наружу.
— Дешевое фуфло, — пробормотал он, усмехнувшись. Обычно так выражались алкоголики со стажем. «Но ты и есть пьяница», — прошептал над ухом знакомый неприятный голос. Пол не обратил на него внимания.
Он просмотрел работу Бобби, затем отложил ее в сторону. В таком поганом настроении выше двойки он ему не поставит. Следующей была Лиз. Со временем эта девушка становилась все больше похожа на Сюзан Мэрли — так считало руководство школы. Но Сюзан по крайней мере знала, что представляло собой ЕЭС. Несмотря на шизофрению и агрессию, она не была глупой.