Хранитель Зоны
Шрифт:
— Что хреново?
— А то, — пояснил Сиплый, — что я думал, меня сюда временно определили. А выходит, по всему, что кто-то меня опознал. Значит, жить мне тоже недолго осталось. Примерно, как тебе. Лучше бы меня контролер увел.
— Не говори ерунды, — возразил Бес, — ты хоть раз порчака видел? Разве это жизнь.
— Ага, зато здесь жизнь, — съязвил Сиплый, — правда, не надолго. Надо кореш, как-то выбираться отсюда.
— Как, интересно?
Сиплый придвинулся ближе:
— Думай, сталкер. У тебя здесь друзья остались, у меня никого. Надо как-то маляву на волю передать. Надо с охраной переговорить.
— С
— Ну, может, меня послушают, — не унимался Сиплый, — попытка не пытка, как говорил товарищ Берия.
Он подошел к двери и постучал.
— Чего надо? — отозвался из-за двери недружелюбный голос.
— Слышь, начальник, разговор есть, — отозвался Сиплый, нимало не смущенный, — открой, потолкуем.
Дверь распахнулась. Свет тусклой лампы коридора показался пленникам ярче солнца. Бес зажмурился, а Сиплый прикрыл глаза рукой.
— Ну вот что, уроды, — рослый спецназовец показал Сиплому здоровенный кулак. — Еще один стук в дверь и до рассвета не доживете. Изуродую, как бог черепаху. Я понятно объясняю?
Сиплый испуганно кивнул. Охранник внимательно оглядел их и, не поворачиваясь спиной, сделал шаг назад. Вдруг лицо его исказилось гримасой боли и недоумения. Колени у него подогнулись и он повалился прямо в подвал. Сиплый оторвал глаза от упавшего и увидел в проеме здоровенного сталкера с окровавленным ножом.
— Здорово, Бес, — Клык внимательно оглядел подвал. — Кто это еще с тобой? Ладно, оба с вещами, на выход.
Бес попытался встать, но от волнения у него подгибались ноги. Сиплый, быстро оценивший изменение обстановки, стащил с убитого автомат и повесил себе на шею. После этого подскочил к Бесу и помог ему подняться.
— Шустрый, — похвалил его Клык, — только смотри, без команды не стрелять. Поднимешь шухер — лично придушу.
Сиплый согласно кивнул.
Пройдя по узкому коридору, они поднялись по выщербленным ступеням. Клык толкнул дверь наружу, и они вышли на свежий воздух. Не успел Бес сделать вдох, как его крепко стиснули в объятья.
— Илюха! — только и смог прохрипеть Бес.
— Саня! — приглушенно воскликнул Злой, поддерживая готового упасть ослабевшего друга.
— Тише вы! — прошипел Клык, вытаскивая фонарик. — Что, Злой, все тихо?
— Тишина, — сказал Илья, — как перед казнью.
Клык только сплюнул и направил фонарик на водонапорную башню. Через несколько секунд там блеснула вспышка света.
— Все, рвем к Северной заставе, — скомандовал Клык, — за мной, по одному.
Плохие предчувствия терзали Доктора. Он сомневался, что ему удастся выбраться живым из этой передряги. Но был готов на все ради Стрелка. Он вспомнил, как подобрал на болоте худого, израненного паренька, как выхаживал его. Долгими, бессонными ночами, у постели больного, меняя ему повязки, он обратил внимание, что сталкер ровесник его погибшего сына. Давя в глубине души незаживающую боль, дрожащими руками он прикасался к лицу этого мальчика, а перед глазами вставал его десятилетний сын, бегущий к нему через дорогу. Ни отец, ни сын не видели летевшую машину.
Жена ушла от него после смерти сына. Она считала, что в его гибели виноват он, Георгий. Он не опровергал ее. Ему просто не хотелось жить.
Тогда он ушел в долгий запой. Пытаясь
Из подъехавшей белой шестерки на остановку вышел мужик и пошел к киоску, не обращая на него внимания. Он немедленно подвинулся к нему и захрипел:
— Слышь, мужик, добавь рубль, на сигареты.
Мужчина повернулся к нему, окинул его презрительным взглядом и полез в карман. Достал горсть мелочи и протянул ему. На такую удачу Георгий даже не рассчитывал, мелочи было гораздо больше, чем рубль. Принимая деньги, сам не зная, почему, он сказал незнакомцу:
— А за дела сегодняшние, грехи земные тебе отпущены будут…
Мужик оторопел, а потом схватил его за плечи и, вглядевшись в его запавшие глаза, ахнул:
— Георгий Васильевич!
Это был капитан-афганец, которому в ташкентском госпитале хотели ампутировать левую ногу. Георгий Васильевич, тогда еще молодой, неопытный хирург, пытался утешить за день до операции своего ровесника, молодого офицера-десантника, но тот был безутешен.
— Кому я нужен буду без ноги? Что я буду делать?
Георгий не знал ответа на эти вопросы. Оставив капитана, он пошел к заведующему отделением. Ему самому казалось, что с ампутацией спешить не стоит. Но заведующий только отмахнулся от него:
— Не морочьте мне голову, ради бога! Кость раздроблена, сосуды перебиты. У нас нет специалистов, чтобы пришить почти оторванную ногу.
— Я могу пришить, — бледнея от собственного нахальства, тихо сказал Георгий.
Главврач снял очки и прищурился:
— Ну, в самом деле? А если пациент умрет у вас на столе? Вы его матери сами скажете? Без ноги, да зато живой! Это люди, голубчик, а не кролики! Идите, работайте, да больше с подобной чепухой не обращайтесь.
Георгий вышел, ужасно огорченный. Он не знал, как сообщить черную весть молодому офицеру.
Вмешалась судьба. Пришел борт из Кандагара, с тяжелоранеными, многие находились на грани жизни и смерти. Всех оперирующих хирургов срочно бросили на операции. Георгий понял, что второго такого шанса больше не представится. Он сказал о своей задумке капитану и тот согласился. Сказал, что лучше ему умереть под ножом хирурга, чем вернуться домой без ноги.
Ассистентом Георгий взял медсестру Анечку, немного влюбленную в него. Наркоз сделал сам.
Операция длилась почти шесть часов. Если бы он знал, что будет так трудно, он бы сто раз подумал, прежде чем опрометчиво хвататься за скальпель. Усталый, он уснул прямо в операционной, пока Анечка отвозила капитана в палату.