Хранитель Зоны

Акимов Олег Вячеславович

* * *

Федор колол дрова. Взмахнув, ловко втыкал колун в середину чурбака и, перевернув, ударял об пенек. Исподняя рубаха потемнела на спине и подмышках, по вискам стекал пот. С ласковой усмешкой он поглядывал на Беса, который в паре с Бером пилил двуручной пилой ствол березы, лежащий на земле. Пила выскальзывала из медвежьих лап, Бес беззлобно ругался, Бер смущенно потирал нос.

Открылась дверь хаты и Лукерья Петровна, выглянув наружу, только охнула, глядя на огромную поленницу, сложенную возле забора.

— Идите кушать, труженики, — позвала она, ласково глядя на могучую фигуру Федора, — на две зимы ужо нарубили.

— Идем, Матушка, — ответил Федор, втыкая топор в пень и с наслаждением

разгибаясь. Бес смущенно затоптался на месте, пока Бер собирал поленья, лежавшие вокруг. Он немного завидовал Феде. Тот сразу нашел общий язык с Лекаркой и уважительно называл ее Матушкой, немного смущаясь своей сыновней нежности. Лукерья Петровна отвечала ему взаимностью, чего нельзя было сказать о ее отношении к Бесу. С ним она разговаривала строго, поджав губы, помощь по хозяйству принимала без особой благодарности. Не понимая холодности хозяйки, он однажды бесхитростно спросил ее о причине.

Лукерья Петровна нахмурилась и ответила ему, глядя прямо в глаза:

— На тебе кровь безвинного человека, милок. А с душегубами я неласковая.

Бес побледнел и вышел из дома. Он ушел бы совсем, но в хате лежал Илья. Он не мог его оставить здесь, беспомощного. Если, не дай бог, случится какая-нибудь беда, облава военных или налет уголовников, ему придется одному держать оборону. На Федора надежды было мало. Он вспомнил, как тот получил свое прозвище. На одной из пьянок зашел спор, кто больше настрелял мутантов. Сталкеры кричали, перебивая друг друга, показывая зарубки на оружии. Кто-то спросил Федю, сколько он убил монстров. Пьяный Федя, хлопая своими добрыми глазами, сказал, что убил крысу. Минуту стояла мертвая тишина, а потом бар взорвался хохотом. Смеялись даже зеленые новички, а к Феде с тех пор прилипло обидное прозвище. Но сам Федор не обижался.

Бес просидел на завалинке до позднего вечера, куря сигареты одну за другой и думая свои невеселые думы, пока не пришел Бер и не повел его в хату. Лукерья Петровна взглянула на него и у нее чуть-чуть расправилась складка у губ. Но тут же она снова нахмурилась и стала молча доставать ухватом из печи горшок со щами. Накрыв на стол, она ушла в горницу, где лежал Илья.

Больше Бес с ней не говорил, опасаясь услышать строгий выговор в свой адрес. Не смотря на их сложные отношения, он, тем не менее, испытывал к ней глубокое чувство благодарности за то, что она лечила Илью.

Неожиданно для себя самого он сдружился с лысым медведем. Бер оказался интересным собеседником, много ему рассказывал о себе, о Зоне. Изредка они разговаривали о Димке.

— Он мне много рассказывал о вас, Александр Иванович, — хрипел Бер своим грубым голосом. — И о том разговоре на бывшем озере, где раньше был Сторож, тоже рассказал. Когда я вас увидел, я хотел вас убить. Но потом увидел, что Джек вас знает, и понял, кто вы. Вы не сердитесь, Александр Иванович?

— Нет, Бер, не сержусь, — Бес ласково взглянул на медведя. — Скажи мне одну вещь…

Бер отрицательно помотал лысой башкой:

— Я не знаю, что он ищет за Барьером. А если даже и знал бы — не сказал.

Растерявшийся Бес с изумлением смотрел на него.

* * *

Часовых на КПП они убили ножами, а охрану на вышках Стрелок снял из Винтореза. Основательно пострелять пришлось только в главном корпусе, где располагались основные силы спецназа. Штурмовать вдвоем здание, в котором находилось более сорока подготовленных бойцов, было чистым безумием, но именно на этом Стрелок и построил свой план. Простота и наглость были залогом успеха. Разделившись, сталкеры аккуратно влезли через слуховые окошки подвала и двинулись на штурм по двум лестницам. Пока Клык, затаившись, ждал своего часа, Стрелок бесшумно прокрался на площадку между вторым и третьим этажами. Кинув по гранате вверх и вниз, Стрелок выбил окно на площадке и выбросился в него, повиснув на стене на прочной цепи, перекинутой через трубу отопления. Подразделение первого этажа

тут же заблокировало входы на лестницы и центральную дверь, а бойцы второго и третьего двинулись на ликвидацию безумца, засевшего на площадке. За шумом стрельбы никто не заметил Клыка, притаившегося под лестницей правого холла. Убедившись, что все силы прикованы к Стрелку, он поднялся на второй этаж и просто в упор расстрелял собравшихся у входа на лестницу бойцов. После он кинул на площадку дымовую шашку, под прикрытием которой напарник перебрался к нему. Не теряя ни секунды, Стрелок взорвал дверь хранилища при помощи пластиковой взрывчатки и вбежал внутрь, жестом показав Клыку, чтобы тот оставался снаружи. Тот немедленно вжался в стену между колоннами, готовый отразить нападение с любой стороны. Через двенадцать секунд его окликнул Стрелок. Он рванул внутрь и увидел, как тот цепляет карабин к чугунной батарее. Увидев напарника, Стрелок упал на пол, закрыв голову руками, и Клык тут же выстрелил из подствольного гранатомета в окно. Взрывом гранаты сорвало массивную решетку, загораживающую им путь к свободе. Клык помог подняться оглушенному Стрелку и тоже зацепил свой карабин за батарею. Прыгнув одновременно, они заскользили по стене вниз, разматывая свои веревки. Достигнув парапета и бросив ненужное снаряжение, они кинулись к ближайшему люку и, как призраки, растаяли в ночи, оставив за собой неразбериху и два десятка убитых и раненых бойцов войск специального назначения…

Глава VII

Отбившись от кровососа, они укрылись в тайнике Стрелка. Ход в убежище шел через воздуховод, запертый вращающимся пропеллером. Ловко сунув в лопасти железный лом, застопорив на секунду неумолимое вращение безжалостной гильотины, они мгновенно, один за другим, скользнули внутрь. Едва Клык разогнулся после броска, как Стрелок тут же выдернул лом, освободив махину вентилятора, который сразу стал набирать ход. Прислонив лом к стене, он стал неторопливо спускаться по железным скобам внутри огромной трубы, ведущей вниз. После того, как скрипнула дверца в тайник, расположенный на середине спуска, Клык тоже взялся за скобы.

Подождав, пока Клык войдет внутрь, Стрелок плотно затворил дверь и повернул рубильник. Неяркая лампа тускло засветилась под потолком, слегка разогнав тьму тайного схрона. Клык тут же повалился на скрипучую армейскую койку, стоявшую в углу, бросив автомат на грязный пол. Стрелок подошел к столу и начал выкладывать из рюкзака компьютерные диски. Потом достал из сейфа, стоявшего в углу, ноутбук и включил его. Подвинул старый стул к столу, сев, забегал пальцами по клавиатуре. Просматривая диски, он изредка чертыхался, иногда восхищенно присвистывал, но чаще просто напряженно сопел.

Повалявшись с полчаса, Клык со вздохом встал и стал готовить ужин из припасов, которые лежали в его рюкзаке. Здесь, в тайнике им придется провести несколько дней, пока не прекратятся поиски дерзких сталкеров, совершивших налет на охраняемый объект и похитивших что-то очень ценное. Клык опасался, что поиски могут и не прекратиться. Федералы не простят убийства товарищей. Если их не перестанут искать до того, как на Большой земле станет известно о хищении секретных материалов, то у них возникнут серьезные проблемы. Клык тяжело вздохнул. Он не боялся смерти, но не хотел быть затравленной крысой, мечущейся по подземным переходам и убивающей ни в чем не повинных людей.

— Чего вздыхаешь? — спросил Стрелок, откинувшись от терминала. — Не переживай, уйдем без единого выстрела.

Клык сразу успокоился. Слово Стрелка было настолько твердым, что им можно было резать стекло. Если говорит — без единого выстрела, значит так и будет.

Стрелок подошел, понюхал его стряпню и одобрительно крякнул. Порылся в самом темном углу и притащил фляжку и две алюминиевые кружки. Плеснул в обе на треть спирта и разломил ржавый сухарь пополам.

— Давай, — сказал он напарнику, — за успех нашего безнадежного предприятия.