Хранитель времени

Элбом Митч

Дор встал перед ней и негромко повторил вслед за Лоррейн:

— Почему?

Почему она лишила себя жизни? Почему умерла в гараже? Почему причинила такую боль тем, кого любила?

Сара хотела оправдать свое страшное решение, свалить вину на Итана, на все свое никчемное существование. Она испытала унижение, жгучий стыд, шок. Итан отказался от нее, его друзья посмеялись над ней, ее секрет был раскрыт посредством компьютерного экрана и разлетелся по Сети, ее будущее разбилось вдребезги на ее глазах, и по сравнению с этим смерть от угарного отравления казалась ей благом.

Но

увидев последствия своего поступка — равнодушие Итана, отчаяние матери, — Сара будто достигла самого дна и вынырнула на поверхность. Реальность, наступившая после ее бесславной гибели, поразила ее. Самообман закончился, истина окутала ее сердце, точно защитный кокон, и девочка смогла сказать лишь одно: «Я была совсем одна».

И тогда Седое Время возразил: «Ты никогда не была одинока».

С этими словами он положил руку Саре на глаза.

Внезапно она увидела пещеру и бородатого человека, спрятавшего лицо в ладонях. Глаза у него были зажмурены.

— Это вы? — прошептала Сара.

— Да. В разлуке с той, кого я люблю.

— И долго она длится?

— Столько, сколько существует время.

Сара увидела, как бородатый человек встает и вырезает символ на стене пещеры. Три волнистые линии.

— Что это?

— Ее волосы.

— Зачем вы их рисуете?

— Чтобы запомнить.

— Она умерла?

— Я тоже хотел погибнуть.

— Вы так сильно ее любили?

— Я мог бы отдать жизнь за нее.

— И вы бы сделали это?

— Нет, дитя, — ответил человек. — Это не в нашей власти.

Произнося эти слова, Дор понял, что, возможно, тысячелетия его мытарств и исканий были лишь прелюдией к единственному мгновению. Он знал о жизни без любви больше, чем кто-либо из землян. И чем больше Сара говорила об одиночестве, тем отчетливее он представлял свою миссию.

— Я была просто дурой, — пожаловалась Сара.

— Любовь не делает тебя дурой.

— Но он меня не любил.

— От этого ты не стала глупее.

— Просто скажите мне… — Ее голос звучал надтреснуто. — Когда эта боль пройдет?

— Иногда она так и не проходит.

Сара смотрела на бородатого Дора, сидевшего в пещере.

— Как вы вынесли такую тяжесть? — спросила она. — Как пережили века без любимой?

— Она всегда была со мной, — ответил Дор.

Он убрал руку с глаз Сары. Они увидели, как автомобиль-фургон уезжает по заснеженной улице.

— У тебя было столько лет впереди, — укоризненно произнес Дор.

— Я считала, что они мне не нужны.

— Ошибаешься. Нельзя отказываться от времени. Следующее мгновение может стать ответом на твою молитву. Отрицать это — значит зачеркивать самую важную часть будущего.

— И что же важнее всего?

— Надежда.

Стыд снова захлестнул Сару, и она опять заплакала. Никогда еще она так не скучала по матери.

— Мне стыдно, — всхлипнула девочка, и слезы полились у нее по щекам. — Я ведь думала, что это… конец.

— Конец — это вчерашний день, а не завтрашний.

Дор взмахнул рукой, и улица утонула в песке. Небеса окрасились фиолетовым

цветом полуночи и осветились мерцанием россыпи звезд.

— В этой жизни тебе еще столько предстоит сделать, Сара Лемон.

— Правда? — прошептала она.

— Ты хочешь это увидеть?

Она секунду подумала, а потом покачала головой:

— Пока нет.

И Дор понял, что ее раны начинают заживать.

72

На сей раз Виктор проявил несвойственную ему наблюдательность. Обычно человеческие черты характера его не интересовали. Зато теперь он понимал, почему девочка казалась такой неуравновешенной, отчего дрожали ее плечи, а голос звучал надтреснуто. Она пыталась убить себя из-за несчастной любви. Вообще-то, парень этот смахивал на хулигана, с точки зрения Виктора (впрочем, тот судил предвзято, ибо Сара начинала ему нравиться). В конце концов девчонке показали то, что мудрый Деламот мог объяснить ей давным-давно: эти глупости не стоят таких мук. Он сомневался, что Грейс могла бы ради него покончить с собой, что бы он ни сделал. Сам же Виктор, между прочим очень сильно любивший жену, искал способ продолжить жизнь после смерти, хотя Грейс не могла последовать за ним.

Но пока что Деламот не мог уразуметь, каким образом возникают галлюцинации и кто на самом деле этот продавец из часового магазина. Он, кстати, заметно изменился с момента их первой встречи. За прилавком он казался крепким, здоровым, почти неуязвимым, а теперь был бледен, покрыт испариной, а его кашель усиливался. Виктор, напротив, чувствовал себя лучше, чем когда-либо, именно поэтому он был уверен, что все происходящее — фантом, порожденный его блуждающим сознанием. Человек не мог ни с того ни с сего проснуться здоровым и начать путешествовать во времени.

Дор склонился над песком и перебирал его пальцами. Наконец он поднял глаза на Виктора:

— Я и вам должен кое-что показать.

Деламота чуть не передернуло. Мир, оставленный позади, вызывал у него омерзение.

— У меня другая история, — процедил он.

— Идемте.

— Вы знаете, что у меня есть план?

Дор встал, не сказав ни слова, вытер пот со лба и посмотрел на свою влажную ладонь в некотором замешательстве. Потом он неспешно зашагал по тропинке, круто бравшей вверх, будто она вилась по склону холма. Виктор повернулся к Саре — она все еще была оглушена и истерзана после того, как ей открылась ее жизнь. Теперь спутник был нужен Виктору.

— Пойдешь со мной? — спросил он.

Сара ступила на тропинку вслед за ним. Они начали подниматься.

73

На этот раз, когда туман рассеялся, они опять оказались в крионической лаборатории.

Огромные цилиндры из стекловолокна высились, подобно монументам. Один из них был меньше остальных и выглядел совсем новым.

— Что мы видим? — спросил Виктор. — Это будущее?

Прежде чем Дор успел ответить, открылась дверь и вошел Джед. За ним появилась Грейс в коричневом зимнем пальто. Она двигалась крайне осторожно, оглядываясь на каждом шагу.