Хранитель смерти
Шрифт:
— Интернета больше не будет? — с ужасом спросила Лина Венцеславовна. До сих пор она тихо сидела у барной стойки и вливала в себя коктейль за коктейлем. Взгляд уже плохо фокусировался. Но сейчас она мгновенно протрезвела.
— Я много думал, — спокойно ответил Сулей. — И Марианна была права. Да, в мире, где мы скрывали магию, не было смысла отказываться от технологий. Но если мы будем править смертными… Техника дает им преимущества. С ней они могут стать серьезным противником. Особенно учитывая, что нас меньше, и мы чисто физически
— Но мы не вынуждены, — возразила Нина. Возразила нерешительно, с опаской. Это было не похоже на ее привычную манеру держаться, уверенную и смелую. — Точнее… Я же говорю вам, не обязательно захватывать власть и перекраивать весь жизненный уклад! Мы можем сосуществовать мирно. Если мы начнем войну, то останемся вообще без шансов на понимание.
Все меньше магов готовы были идти за Сулеем, не сомневаясь. Сомнение все-таки проникло в несокрушимые ряды его сторонников и медленно разъедало их. И тем не менее никто не встал и не сказал то, что думает. Не сказал: «Вы безумец и собираетесь устроить катастрофу. Мы не будем больше вас слушать». Как бы Сулей отреагировал на бунт? А если бы подчиняться отказались все маги и инквизиция скопом?
Но отказаться они не могли. Потому что верховный инквизитор был не просто чиновником, регулирующим работу отделов. Не просто менеджером, от которого требовалось лишь хорошо знать инструкции и уметь справляться с кризисами. Не директором магической конторы с тысячей сотрудников в центральном офисе и филиалами по всей стране.
И, наверное, не напрасно верховного должна была признать магия. И Сердце, которое использовали на ординации, было не мертвым бесполезным каменным шаром, нужным лишь как традиция.
И власть верховного инквизитора над магическим миром далеко не ограничивалась полномочиями. Особенно когда Сулей задавался целью настоять на своем. Прессинг ему удавался блестяще.
Интересно, Ландау тоже так умел? Наверное, нет. Иначе ни у кого даже мысли бы не возникло свергнуть его.
Но с другой стороны, ведьмы сделали это за глаза. На открытый бунт решилась только Марианна — и плохо кончила. А Сулей вернулся совсем недавно. Как знать, что будет лет через пятьдесят…
…и почему ничего не произошло в предыдущие триста, когда ему безраздельно принадлежала власть.
Он не ответил на крик души Нины. Даже внимания не обратил. Его занимал лишь новый стакан с виски, который, повинуясь жесту, поднесла Дана.
— Сосуществовать мирно — это миф, — сказал Сулей после долгой паузы. — Смертные не любят тех, кто от них отличается. Особенно когда еще и боятся. А магов они бояться будут. Даже если мы каким-то чудом загоним Некрополь обратно в ближайшие дни и ликвидируем последствия. Как поступают с теми, кого не любят и боятся?
— Каким-то чудом? — резко переспросила Нина. — То есть вы не знаете, что делать с
И снова она задавала вопросы, нетипичные для человека, заглядывающего Сулею в рот. Но точно не осмелилась бы пойти дальше, чем просто спрашивать.
— Он относительно стабилен… теперь, — неохотно ответил Сулей. — Некротическая волна будет давить не так сильно. С остальным я разберусь, когда мы решим проблему со смертными.
Не потому ли Некрополь относительно стабилизировался, что Сулей забрал силы мертвых магов у тех, кому он их даровал?
— Вспоминайте связные чары, — напомнил Сулей. — И в течение получаса сообщите Нине, где именно вы хотите помогать во время операции.
Он встал. Сначала показалось, что он собирается уйти, но нет. Сулей прошелся по бару и сел на диван у дальней стенки. Рядом с Марианной, погруженной в магический сон.
Кругом мог стоять какой угодно шум, могло бродить сколько угодно людей. Он их больше не слышал и не замечал. Он уединился с самой страстной своей помощницей и со стаканом виски в руке. Уронил лоб в подставленную вторую руку и замер, думая о своем.
Алиса заставила себя отвернуться от этого зрелища. Ей тоже нужно было подумать о своем.
Она подобрала под себя ноги и съежилась в комочек, как всегда, когда решение требовало больше моральных сил, чем у нее было. Потом, пытаясь оттянуть момент, помахала Дане, выпрашивая чашку чая. Дана раздраженно отмахнулась узором — за сегодня ей, похоже, до нервного тика надоели бесконечные заказы, но через пару секунд чашка подплыла к Алисе по воздуху.
Где именно помогать? Что именно делать?
Не хотелось ничего решать. Хотелось вернуться в прошлое и спокойно работать в ковене, пользуясь магией как преимуществом, а не проклятием.
Хотелось следить за Сулеем и Марианной, потому что это было увлекательным развлечением.
Хотелось даже гоняться за вырвавшимися из Некрополя магами, обезвреживать псевдоалтари или дежурить на улицах. Потому что все это вписывалось в рамки рутины. Тогда никто еще не собирался разломать привычный мир к чертям. А от Алисы не требовалось решить, помогать в этом или отстраниться.
Хотя… Кто сказал, что выбирать можно только из этих вариантов?
Она схватила чашку, крепко сжимая ее в руках и грея их о горячие бока.
Выбирать… как будто за любым выбором неизбежно следовало наказание. Будто когда-то ее уже наказали за собственное решение, и наказали так больно, что добились своего. И теперь Алиса даже не подсознательно, а временами вполне сознательно опасалась делать выбор.
Может, так оно и было. Тогда… перед первой смертью. Когда Сулей уничтожил ее, заставив начать жизнь с нуля.
Вдруг жгуче захотелось ужалить Сулея в ответ. Отплатить ему за прошлое и за настоящее, и за отнятую прошлую жизнь, и за зловещие руины, полные некротической магии, в которые превращался привычный мир. Отомстить за разочарование…