Хранитель серого тумана
Шрифт:
— Расскажи все до мельчайших деталей. Кто он? Как давно пробудился? Каков уровень его силы? И почему он до сих пор жив?
— Его зовут Маркус Габелий, он из побочной ветви могущественного рода громовых тигров. Пробудился он чуть больше месяца назад, уровень его силы на данный момент мне не известен, как и то где он находится, только вот когда он убегал из моей темницы он растворил без особых усилий кандалы и решетку из габира. Так что думаю, по силам он равен нам. Но на сколько я могу догадываться по опыту управлению своими способностями он нам очень уступает. Магия серого тумана это неизвестная магия. Последний хранитель появлялся много
— И ты хочешь, что бы мы, как и наши предки заключили союз против нашего общего врага?
— Да. Именно это я и хочу. — подтвердил Грегориан.
— Мне нужно подумать. Ответь а почему ты не воспользовался его силой и положением что бы натравить его на мою империю? — поинтересовался Велиир.
— Его тренирует дух хранитель его семьи. Не думаю, что бы бывший полу бог повелся на наше предложение о союзе. А следовательно Маркус бы ни за что не пришел на встречу. Поэтому мой лучший рыцарь уже выехал в поисках хранителя тумана, и если ему повезет то скоро его жизнь будет у нас в руках.
— Ты сейчас про Палача говоришь? — хмыкнул Велиир.
— Верно.
— Он силен. Для простого человека он очень силен. Правда глуп.
— Ты считаешь веру в то что дает ему силу так яростно бороться с твоими порождениями глупостью? Я не думаю, что найдется демон равный ему по силе.
— Мне не интересно мериться силами с твоим цепным псом. Завтра вечером я дам тебе ответ согласен ли я на союз или нет. Мне нужно обдумать все. Быстрой смерти тебе мой враг.
— А тебе адской геенны по жарче. — ответил Грегориан от чего темный император только засмеялся и исчез.
— Страсть моя. Ты слышала его? — спросил Велиир в пустоту. Он знал, что там прячется она. Могущественная вампирша, повелительница его войск, та кого он мог любить страстно и жестоко, не боясь за ее тело. — Люция. Выходи. Я уже давно ощущаю твой запах.
Она вышла. Показавшись на свет, от одиноко стоящей в дальнем конце комнаты свечи, она слегка зажмурилась. Вампиры любили многие вещи. Кровь, страх жертв, момент перед убийством, но любой источник света они считали злым врагом. Конечно, Люция была из высших вампиров, которые легко переносили даже свет дневного солнца, вот только любить его они так и не научились. Высокая, стройная, с бледно-серой кожей и алыми глазами она показалась перед своим любимым императором. Когда она была еще маленькой девочкой она и подумать не могла что, когда ни будь, станет единственной наложницей властелина тьмы.
— Да, мой властелин. Я его слышала. — ответила она ощущая, как глаза Велиира предвкушают то как срывают с нее и без того почти отсутствующую на ее теле одежду, и жестоко берет ее, сладострастно впиваясь своими когтями ей под кожу. Она хотела его. Всегда и бесконечно.
В отличие от Грегориана вся власть хранителя тьмы стояла на страхе его подданных, который подкреплялся его непобедимой мощью. Таки образом Велиир мог за просто позволить себе забыть о делах государства на долгое время и исчезнув со своей верной рабыней из поля зрения своих советников что бы наслаждаться той кого выбрал утолять свои желания.
— Что ты думаешь? Стоит ли мне
— Я думаю нужно сперва посмотреть на хранителя. Может получиться сделать его вашей куклой.
— Но ты слышала с ним бывший полу бог, их семейный хранитель. Не думаешь ли ты что он будет на столько глуп, что бы позволить своему хозяину сдружиться с нами? — войдя в азарт от полного подчинения Люции сказал он и сорвал с нее тонкую блузку открыв своему взору ее большую бледно-серую грудь.
— Мой повелитель, не обязательно делать его нашим другом чтоб управлять им. — сказала она едва сдерживая накипающее ощущение страсти. Но ей нельзя было подавать виду. Такова была их вечная игра. Такого было желание императора.
— Твои советы всегда мудры страсть моя. Но думаю, мы займемся хранителем чуть позже. А сейчас приведи пару рабынь и запечатай двери магией и приготовься к самым большим мучениям, что ты испытывала. Я не желаю сдерживаться. — велел он и отпустив Люцию.
Она не заставила себя долго ждать. Успев именно в тот момент, когда желание императора было уже почти на пределе, она появилась, ведя за собой двух молодых девочек-рабынь лет семнадцати. Безропотные жертвы, выращенные в качестве пищи и игрушек для демонов, делали все что угодно под действием ее глубокого гипноза. Они могли еще очень долго наслаждаться «ласками» Люции и властелина тьмы даже лишившись, какой ни будь из конечностей. Велиир был садистом. Он любил пытать своих рабынь во время соития, но больше всего он любил смотреть, как это делал его вампирша.
Он мог овладевать ею снова и снова, разрывая своими когтями кожу на ее спине, грудях, вспарывая ей живот, и она мгновенно исцеляла оставленные им следы их своеобразной любви, питаясь кровью приведенных рабынь не отвлекаясь от процесса. Он мог вечно любоваться этим. Эстетика кровавой смерти забавляла его. А Люция была счастлива доставить своему хозяину удовольствие. И ей было плевать, что ей для этого придется сделать.
Молодые рабыни подошли к огромной кровати и встали перед своим хозяином, покорно склонив головы. Люция заняла место между ними на шаг по ближе к своему любимому повелителю.
— Что вы желаете? — спросила она.
— Пусть они начнут ласкать друг друга. А ты пока встань на колени предо мной. И смотри на них. — приказал он.
Люция повиновалась. Велев рабыням слушаться каждого слова Велиира, она мягко и грациозно села на колени перед императором тьмы и аккуратно положила свою голову ему на бедро. Обычно ее инициатива в самом начале их игры наказывалась. Но не в этот раз. Сейчас повелитель был нежен с ней, но в десятки раз более жестоким с рабынями. Еще долгое время он наблюдал как они ласкают друг друга, потом Люция ходила во круг них и резала их кожу своими острыми как бритва когтями, в тех местах в которых велел повелитель, обычно эти места были самыми нежными и чувственными зонами юных тел. И каждое прикосновение вампирши начиналось с легкого касания от которых уже горячие от желания тела девушек издавали громкие стоны удовольствия. Жертвы не ощущали боли, им просто запретили ее чувствовать. Ничего кроме экстаза. Только удовольствие.