Хранитель сердца моего
Шрифт:
– Собой, – ответила я, пожав плечами.
Женщиной, которая посещала психолога. А последние месяцы пила антидепрессанты. Вот кем я была на самом деле – не собой. Но говорить этого хранителю я не стала. Да и депрессия моя казалась теперь какой-то блеклой и незначительной на фоне последних событий. Глупой даже.
– Твои глаза изменили цвет, – задумчиво произнес Моран. – Уже в третий раз за вечер.
И как он это заметил в таких-то сумерках? И почему не горят свечи и лампы?
Я молчала. Хранитель встал с кресла и едва махнул рукой.
– И все же меня интересует, – твердо сказал он через минуту молчания, – чем ты занималась в своем мире, кто были твои друзья, как проходили твои последние дни, до того, как ты попала сюда.
– Так все-таки ты веришь, что я из другого мира?
Моран не ответил на мой вопрос и подошел ко мне, взглянув в окно на темное небо.
– В твоем мире такое же небо? – спросил он, не глядя на меня, – такие же деревья и звезды?
Я с удивлением посмотрела на него. Сейчас в нем было мало от высокомерного и могущественного мага, больше он походил на обычного мужчину. Эта мысль внезапно смутила меня, и я тут же отвернулась от него.
Несколько секунд мы молчали, глядя, как на темно-лиловом небе загораются звезды. Наши плечи почти соприкасались, и на миг мне показалось, что мы уже много лет знакомы. Но только на миг.
– Не такое красивое, – прошептала я, не глядя на него, – и звезд ночью почти не видно. По крайней мере, там, где я жила. Думаю, ты очень счастливый, что каждую ночь можешь видеть всю эту красоту.
Моран резко повернулся и посмотрел мне в глаза. В его взгляде промелькнуло нечто такое, отчего у меня екнуло в груди.
– Ты должна вспомнить, как попала сюда, – отрывисто произнес он, – а я должен помочь тебе.
Он подошел к двери и обернулся.
– И в твоем мире есть магия, Елизавета. Иначе бы в наш мир ты никак не попала. А теперь следуй за мной.
Он повернулся и вышел из комнаты, а мне ничего не оставалось, как идти за ним следом. После молчаливого шествия по темным коридорам и пустынным залам, мы оказались на улице, на заднем дворе. Уже стемнело. Из сада доносился стрекот сверчков. Откуда-то выбежала одна из живущих здесь собак и залаяла.
–Тихо! – ласково сказала я, повернувшись к собаке, – тс-с-с! Тише, глупенькая, ты же всех разбудишь!
Собака тут же замолчала и лизнула мою руку. Моран удивленно посмотрел на меня.
– Это привычка с детства, – ответила я на его безмолвный вопрос, – меня этому научила бабушка. Она говорила, что животные чувствуют настроение людей. Надо им только показать, что ты не злодей, – я встретилась с ним взглядом и замялась, – ну …что-то вроде того… Неважно…Так куда мы идем?
Моран прищурился и изучающе смотрел то на меня, то на собаку, ни говоря ни слова.
– Любопытно, – вымолвил он, наконец.
– И что же здесь любопытного?
Моран ничего не ответил. Вместо этого он стал чертить посохом на земле непонятные символы, которые тут же загорались ярко-синим светом. Струящиеся
Я зажмурилась. А когда открыла глаза, мы были уже в другом месте. Нас окружали многовековые деревья, чьи корявые ветки, словно руки, тянулись к небу, усеянному миллионами звезд. Ноги щекотала густая трава и дикие цветы. Вдалеке пару раз ухнула сова. Рядом в кустах пробежало какое-то животное. Возможно, белка. Мы были в лесу. В темном и дремучем, как в детских сказках, что читала мне на ночь бабушка.
– Почему мы здесь? – спросила я.
– Потому, что ты попала в наш мир неподалеку от этого леса. Мы должны найти именно то место, где граница была пересечена.
– Но я не уверена, что узнаю его. К тому же, здесь темно.
–Ты его почувствуешь, – сказал Моран, – идем! Держись за мою руку, ты можешь упасть или, хуже того, попасть в ловушку для крарков.
– Кто такие крарки?
– Лесные вредители. Истребляют мелкий скот, питаясь их кровью. Некоторые могут напасть человека. Ну же, идем!
Он протянул ладонь, и я крепко вцепилась в нее обеими руками. Его ладонь была твердой и теплой. Надо же, а я думала, она такая же ледяная, как и его глаза…
Моран шел так быстро, что я еле поспевала за ним. Несколько раз спотыкалась об огромные корни деревьев, что торчали из земли. Пару раз чуть не упала.
– Нельзя ли немного помедленнее, – задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала я ему в спину, – и почему нельзя было прийти сюда днем?
– Потому что днем я занимаюсь другими делами, – отрезал он.
Вскоре перед нами открылась небольшая поляна. Сотни светлячков кружили над нами. Словно яркие огни гирлянды, они освещали поляну и тихонько звенели. Вдали виднелись очертания низких построек с остроконечными крышами. Мы были неподалеку от какой-то деревни.
– Мы на месте. А теперь можешь закрыть глаза, – тихо сказал он и положил ладонь на мою голову.
Я повиновалась.
Перед закрытыми глазами закружились зеленые и желтые огни, исполняя странный танец. Тело пронзил сковывающий холод. Каждая жилка, каждая клеточка превратились в лед. Мне стало страшно. А затем резко все исчезло. Мягкое тепло растопило стужу внутри тела, и в груди засияло маленькое солнце.
Я открыла глаза и оглянулась. Морана нигде не было. Светлячки и очертания деревни исчезли. Я оказалась в другом месте. Здесь не было ни деревьев, ни травы, ни неба – ничего. И ни единого звука…
Я сделала робкий шаг вперед и ахнула. Воздух передо мной зашевелился и покрылся рябью, как вода при сильном ветре. Рябь сгущалась, воздух становился светлее и приобретал прямоугольные очертания.
«Это дверь, – поняла я, – дверь в воздухе».
Ее очертания светились в темноте, словно свет лился из щелей. Меня непреодолимо влекло к ней. Я шагнула вперед. Раздался громкий щелчок, яркая вспышка света ослепила меня.