Хранитель сердца моего
Шрифт:
– Ах, вот оно что! – громко произнесла я, – ты мог бы меня и предупредить об этом. В моем мире танцу не придают такого большего значения. У нас танец – это просто танец.
Я уставилась в кубок, пытаясь скрыть раздражение. Галвин внимательно смотрел на меня.
– Твое настроение переменилось. Что произошло? – спросил он, глядя на меня пронзительным взглядом.
– Ничего! – рявкнула я и тут же испытала чувство вины. Галвин не был виноват в моем дурном настроении. Он всегда был так добр ко мне. Я смягчила тон и продолжила:
– Извини, пожалуйста. Я просто немного устала
Галвин кивнул и пожал мне руку.
– Могу ли я присесть? – раздался над нами женский с хрипотцой голос.
Я повернулась. Возле нас стояла молодая женщина и улыбалась легкой улыбкой. Если бы меня попросили охарактеризовать ее одним словом, я бы уверенно сказала только одно: «Роскошная».
И это правда. Все в ней было роскошным: фигура с плавными изгибами, вьющиеся каштановые волосы, черные глаза с длинными ресницами, красивый изгиб губ. Если бы ее увидела Моника Белуччи, она бы зарыдала от зависти.
Несколько секунд я безмолвно таращилась на незнакомку, после чего кивнула. Женщина грациозно села и, глядя на меня с интересом, произнесла:
– Меня зовут Аланда Миррен. А ты, должно быть, и есть та самая пришелица из другого мира?
Она была первой, кто в этот вечер назвал все своими именами. Безо всяких «откуда ты родом» и прочего. Мне ее прямолинейность понравилась.
– Это верно, – ответила я и улыбнулась, – мое имя – Елизавета.
– Бедняжка. Представляю, как тебя утомили эти лицемерные выскочки. Вились вокруг тебя и глазели, как коршуны. Хорошо, что не съели, – она произнесла это тихо, но так, чтобы все сидящие за столом услышали ее, – могу представить, что ты чувствуешь. Я и сама когда-то была в подобной ситуации.
– Вы тоже из другого мира? – спросила я, зная уже ответ. Она покачала головой, – в таком случае вряд ли вы меня понимаете.
– Отчего же, прекрасно понимаю. Много лет назад и на меня глазели. Обо мне шептались, меня презирали, считая сам факт моего присутствия оскорблением. А потом эти же люди искали моего общества так же рьяно, как избегали ранее, – она произнесла это с обворожительной улыбкой, словно говорила о чем-то приятном, – и, кстати, ты можешь обращаться ко мне по имени и на «ты».
– Хорошо, Аланда, – сказала я, – так почему же люди избегали твоего общества?
– Потому что я была не из их круга, – ответила Аланда, – я из обычной фермерской семьи. Никто в нашем роду не обладал ни богатством, ни влиянием, ни магией. Так было до тех пор, пока один высокородный и влиятельный человек не увидел меня в поле, когда я помогала отцу собирать урожай. На следующий день он увез меня в свой замок и сделал любовницей при живой жене. Мне было шестнадцать. Ему – за пятьдесят. Я для него была трофеем, дорогой игрушкой, которую он наряжал, дарил драгоценности и земли, выводил в свет. Где все, конечно, ворочали от меня нос. До тех пор, пока он не овдовел и не женился на мне. Так я стала госпожой. А эти прихвостни, – она обвела взглядом сидящих людей, – внезапно испытали ко мне приступ дружеских чувств. Ну а теперь я сама вдова, – она улыбнулась, – влиятельная, богатая и, наконец-то, свободная.
– Но почему ты все это
– Рано или поздно ты бы узнала о моей истории. Люди здесь страсть, как любят сплетни и грязные подробности, – ответила она, недобро сверкнув глазами, – так что лучше услышать правду из моих уст.
Она мне нравилась. Наверное, из-за своей прямолинейности, хотя при других обстоятельствах это выглядело бы неуместно. Но только не в этом мире, и не в этой ситуации. Я посмотрела в ее красивое лицо и улыбнулась. Неосознанно мой взгляд переметнулся туда, где сидел король и хранитель. Аланда проследила за моим взглядом и тихо произнесла:
– Хранитель – красивый мужчина, не так ли? – в ее глазах играли хитрые искорки.
– Никогда не рассматривала его в этом качестве, – холодно ответила я.
Аланда тихо засмеялась.
– Он очень красив. Многие девицы в королевстве рыдали, когда Моран дал клятву и надел плащ Хранителя. А сколько сердец было разбито от одного его взгляда! Ах, Моран… – она посмотрела на меня серьезным взглядом, – будь осторожна, милая. Я видела, как ты на него смотришь. Меня не провести, ведь я тоже женщина. И прекрасно знаю, что это такое.
Мы изучающе смотрели друг на друга. Доверять ей свои мысли я не собиралась. Но Аланда мне определенно нравилась. Она отличалась от других. Поэтому вместо того, чтобы все отрицать или строить из себя дурочку, я просто улыбнулась ей и спросила, знакома ли она с Галвином.
Аланда протянула ему руку, которую он мягко пожал и произнесла игривым тоном:
– У Хранителя все ученики такие красивые и высокие?
– Я не привык слышать комплименты от дамы, особенно от такой, как вы, – ответил ей Галвин с хитрой улыбкой, – это я должен говорить слова восхищения. Но ни одно слово не в силах описать всю вашу грацию и красоту.
Аланда и Галвин начали полный флирта разговор. Вскоре они уже ни на кого не обращали внимание. Искры между ними так и летали. Я в их беседу не влезала и рассеянно разглядывала зал и акробатов.
Центральные двери раскрылись, и в зал кто-то вошел.
«Кто-то запоздал с визитом», – лениво подумало я, разглядывая вошедшего. Это был мужчина. Очень высокий и стройный. Полы голубого камзола развевались при каждом шаге. Серебристые длинные волосы. Торчащие заостренные уши.
«Стоп! – закричала мысленно я, – это что, эльф??!»
Почему-то эльфов в этом мире увидеть я не ожидала. К тому же такого, который выглядел именно так, как я рисовала себе в воображении. Я восторженно смотрела на него, потеряв дар речи. Казалось, окружающие не замечали его, не обращали внимание, на то, как он грациозно и плавно двигается.
«Ну конечно, эльфы для них – привычное дело!» – подумала я, по-прежнему глядя на нового гостя.
Проходя мимо нашего стола, он замедлил шаг и повернулся в мою сторону. Словно услышал мои мысли. Лицо у эльфа было вытянутым и красивым какой-то жесткой, сверхъестественной красотой. А глаза…Большие, кошачьи, без зрачков глаза. Они сияли серебристым холодным светом и прожигали насквозь, выжигая разум до горстки пепла. Дикий ужас обуял меня. Голова закружилась, и показалось, что сердце вот-вот остановится.