Хранитель понятий
Шрифт:
А потом устроил зажигательный аукцион. Предлагал купить сувенир – якобы трусы жениха, семейные, в крупный горошек. Цена с полтинника перевалила за рублевый стольник, и по публике делалось ясно, что потолок – сто пятьдесят. «Купить, что ли? – умиленно подумал Шрам. – Вензелю подарю». Но не стал выеживаться. Ведь не ради нескольких задрипанных бюллетеней он сюда приперся.
– Трудная у вас работа? – участливо спрашивала слева Люся «Орбакайте».
– Без базара! Все для народа, да для народа, – отвечал ей Шрам, сидящий за столом гордо, как ковбой на лошади.
– О личной жизни, наверное, подумать некогда? – вздыхала Люся.
– А скажите, у вас есть избирательный штаб? Я слышала, для работы на выборах набирают людей, – напирала с другой стороны мадам в возрасте.
– Мне еще только предстоит стать депутатом, – отвечал Сергей, честно глядя в глаза Люси. – Но если народ, так сказать, доверит, то я собираюсь в своей работе первоочередное внимание уделять именно вопросам семьи, материнства и жилищным проблемам молодых супружеских пар.
Тамада под прибаутки продал последнюю из вещей – пластмассового ежа, якобы любимого ежа невестиного детства, и вновь заиграла музыка.
– Можно вас на танец, товарищ слуга народа? – на Шрама выжидательно смотрела – как мог подумать человек с испорченным зрением – Кристина Орбакайте.
– Можно, – щедро улыбнулся кандидат по неближнему округу. – Но попозже. Дела. Считайте, танец за мной, девушка.
Очень вольготно чувствовав себя в «Омнибусе» Сергей, будто вернулись годы, когда всех вещей у Шрама было: брюкй-клеш, электробритва «Харьков» да финка на кармане. Теперь он понял, что потерял, когда перестал ездить в трамваях. Шрам подвалил к лабуху, похожему на солиста смутно-ностальгической группы «Земляне». Так и тянуло заказать «И снится нам не рокот факодрома, не эта ледяная сирота…» Но Сергей затребовал, вложив служаке муз в рубашечный карман зеленые бумажки, несколько другое:
– Играй подряд три мелодии. Два энергичных танца и один лирический.
И переместился к тамаде, пережидающему поцелуйный всплеск в торце стола.
– Хотелось бы вас на пару слов. Они пока потанцуют.
– Только на одну минуточку. – Распорядитель стола важно кивнул. Он был весь такой занятой-занятой.
И с выпадающей из образа готовностью направился за Сергеем. Шрам довел тамаду до стойки бара и облокотился на полированное локтями дерево. Бар на сегодняшний вечер был освобожден от бутылок, стаканов и бармена,
– Внимательно вас слушаю, – почтительно произнес распорядитель праздника. И стал в позу бегуна перед стартом. Только музон заглохнет, весельчак уже будет на боевом посту.
– Как ваше имя-отчество? – Ясен блин, Сергей знал позывные тамады, но человек от власти не должен снисходить до того, чтобы заранее выучивать погоняло какой-то мелкой сошки – снижает фасон.
– Валентин Ростиславович Твердышев.
– Да, да, мне говорили о вас. – Сергей решил всю беседу сиропить в горле добродушную барскую снисходительность. – А знаете, рано вы свалили из
Сергей отметил, что затейник неплохо сохранился для своих «под семьдесят». Упитанный, бодренький живчик. Видимо, без больших нервов складывалось его гулялово по жизни. Вот они – простые прелести честной жизни, а Шраму такие радости не по карману.
– Я… э-э… Сергей Владимирович, правильно? На пенсию вышел. А работать продолжаю, потому как от призвания спасу нет. – Тамада высказался осторожно, чтобы нечаянно не вспугнуть синюю птицу, если это синяя птица. – Ведь я настолько опытен, что через упаковку по запаху угадываю, кто какой подарок принес.
Подружки стали подбивать невесту метнуть букет через спину. Кто поймает – следующей замуж угодит. Тамада отлучился убедить невесту не делать рисковых глупостей. Еще кому-нибудь шипом розы в глаз засандалит.
– Ну, ну, ну, не прибедняйтесь! – Шрам по-генеральски похлопал по плечу как бы невзначай вернувшегося Твердышева. – Люди в вашем возрасте страной верховодят. А вы зарываете себя. Молодежь-то прет сплошь недоученная, школы-то нет. Я слышал, у вас послужной список прямо високосный? Как-никак на самой романовской свадьбе распоряжались. Отсев тогда, наверное, был – ого-го?!
Глаза тамады заволокла сладкая поволока ностальгии, всплыли изнутри картинки хрущевско-брежневского рая. Если до этого массовик корчил махровую занятость и для набивания цены даже готов был взбрыкнуть, типа, для меня кандидаты – не указ, я – художник, я с Богом напрямую общаюсь, то тут купился с концами.
– Не то слово! – прорвало тамаду. – Удостоиться мог специалист только высочайшего профессионализма. Вы ж должны понимать, что Романов тогда в преемниках у самого Леонида Ильича ходил! Выдавать замуж дочь он мог доверить только лучшему из лучших!
«Правда, половину конкурентов отшили сразу, – подумалось Шраму. – Романов был чуть повыше лилипута. Так что лишний раз раздражать Хозяина верзилой-тамадой никто бы не борзанул».
– Например, я, – бахвалился живчик, – в те годы считался спецом номер один. И даже женить чрезвычайного посла…
Сергей вовремя убрал ногу, иначе бы но ней проплясал отвязавшийся тип в заляпанной вином рубашке. Тип вбивал каблуки в паркет под заказанную Шрамом музыку, как костыли в шпалу вгонял. Типа, товарищ жениха по работе. Эх, а когда Сергей в последний раз так одухотворенно плясал? Не меньше, чем десяток апрелей назад.
– Давай посмотрим, чего приволок депутат, Марши, а, Мариш? – ныла за столом свидетельница, специально из-за этого не пошедшая плясать.
– Смотри, – сдалась невеста, которой и самой было страсть как любопытно.
Свидетельница присела возле шрамовской коробки; оторвала к чертям ленточный бантик и вспорола ногтем цветастую обертку. Показалась картонная тара с разъяснительными картинками и иностранными надписями.
– Пылесос! «Сони»! Просто так отвалил! – поразилась свидетельница. – Во жируют, гады, распендрить через кучу всю эту депутатскую сволочь!