Хранитель понятий
Шрифт:
Если «у нас» прозвучало иронически, то «спортсменов» – гнойным плевком.
– Зоной понтуешься, Шрам? Парашей хвастаешься? Туберкулезом еще пофорси.
Шрам знал о вчерашнем сходняке. Вензель позвонил и напел, только из гостиницы высвободился. Упомянул за генеральный облом Карбида. Намекнул, что Карбид с придурью и гонором. И вот Карбид здесь. Логика Карбида простая, спортсменовская: он почуял, что выпал с делового уровня в аут. Теперь его по-тихому, по-быстрому замнут-загасят. Воевать со всеми он не осилит. Или, вернее, сможет, только если овладеет списками. А подход к спискам
Волну гнать Карбид предпочитает по-спортсменовски, тупо, на два хода: наехать и напугать, не отдадут – месить, пока не отдадут. В ресторан он заявился, чтобы надавить на Шрама, показать, дескать, достанет, когда захочет, и тут же предложить скорешиться на списках против всех. Не добившись желаемого, олимпийский резерв должен начать взрывать машины, стрелять по окнам, гасить по очереди ближний круг Шрама и каждый раз после наезда звонить: «Не передумал еще?». Спортсмен, одно слово.
– А ты туберкулеза не боишься? – Шрам, прожевав антрекот, запил красным вином. Настоящим грузинским вином, разлитым в городе Хашури. – Ах да! Ты у нас здоровый! Типа, ничем не подорванный. Значит, ты здоровее чахлого, прокуренного и прочифиренного зека. – Шрам вытер губы салфеткой.
– Хватит пурги, Шрам! Базар у нас будет серьезный и конкретный.
– А чего ты по фене пыжишься выдавать, если не мотал. Давай ботай по-спортивному. Может, ты тогда со мной и чифирь будешь пить, кто кого перепьет? Я же, как ты верно напомнил, из сидевших. Ресторан чифирем заканчиваю. Или слабо? Или здоровья не хватит?
Никто не запрягается «на слабо» так легко и просто, как матросы, спортсмены и дети.
Сергей поднял руку, приглашающе махнул рукой. Будто черт из табакерки, у стола вырос официант.
– Нам чайничек чифиря. И чтоб наготове всегда пыхтел новый, пока не дам отбой. Чай индийский, из пачек со слоном. Бульонить из расчета полпачки на кружку. Кружки алюминиевые. Вопросы?
– Со слоном? – переспросил официант для того, чтобы взять паузу и уяснить, всерьез они делают заказ или прикалываются над ним.
– Со слоном, со слоном.
– Сейчас будет, сделаем. – Отбегая, официант услышал, как один клиент другому сказал:
– Ну что, Карбид, засрешь чифирь со мной на равных глотать?
В ресторанном закулисье, где официант чувствовал себя, как боец в родном тылу, он наткнулся на мэтра, уныло бродящего по помещениям.
– Петрович, эти чифирю захотели.
– Чего ты мне докладываешь? – взвился всегда спокойный Петрович. – Иди делай! Делай все, что скажут.
Мэтр, отняв от губы салфетку в размытых красных точечках, прошел к выходу в зал. Прислонившись к косяку, он оглядел свои владения. Другими, невсегдашними глазами оглядел. Как чужую территорию в бинокль оглядел. И отсиживаться ему сегодня в засаде, руководить отсюда, лишь в экстренных случаях выбираться в зал, пугая клиентов разбитой физиономией.
Мимо начальника багетными кузнечиками проскакивали подчиненные с подносами и без. Наконец и Ромка потащил чайник козлобаранам этим, а еще зачем-то две алюминиевые кружки. Эх, подпортил себе репутацию Сергей Владимирович в глазах мэтра. Такой хороший клиент, и такие паскудные друзья.
Ясно,
– Ну поехали, спортсмен.
Оторвались от стола алюминиевые кружки. Не чокаясь, пришвартовались к губам. Обжег кожу нагретый металл. Зажурчала по пищеводам жидкость цвета гуталина.
Чифирь знакомо врезал по мотору и по шарам. Ек-ек-макарек – стало бить чечетку сердечко. Нервишки выстроились по струночке, хоть «Мурку» вместо балалайки на них бацай. И сосудики-то, сосудики оттяжно расширились, стали будто жерла у гаубиц. И заплескалась кровушка вдоль по сосудикам с запрещенной ГИБДД скоростью. А Карбиду чифирек должен вмазать незнакомо. Он-то думает – фигня. Что ему, каэмэсу, сделается? Шрам черканул взглядом по одному из ресторанных столиков, за которым дыбилось двое его парней, Витек и Колобок. Они, ясен дуб, не въезжают, что закручивается. Но раз шеф не призывает ронять Карбида или чего другое чудить – значит, следует ждать.
– И эту погань вы хлещете на зоне? – морщась, отхлебывал из кружки Карбид. – Погань из веников заместо водки, жопа заместо п…ы. Есть зачем туда попадать.
– Нехорошо, Карбид, при даме выражаешься. При моей даме, – процедил Шрам. Многозначительный, расчетливый, коварный.
– Где дама? – Карбид впервые подарил вьетнамке поверхностный осмотр. – Китайка! Сказанул тоже «дама»!
– Ну давай тогда, Карбид, выпьем за то, чтобы тебе никогда на зону не попасть.
Двусмысленности в тосте под чифирь Карбид не уловил. И влил в себя, смело влил хорошую порцию медленно остывающего чифиря. А официант уже подбегал к столу с новым чайничком.
Мальчишка был соплив и лохмат, но держал руки в карманах. А глазенки птенца с интересом бегали по комнате, типа, по фиг были мальчишке обращенные к нему гневные речи.
– Ты че наделал?! – пыхтел саксофоном Денис. – Я тебе говорил со Шрамовым срывать? Я тебе говорил срывать с Авдеевым, Никитенко и Свичкарем. А ты драл все подряд!
На столе перед Денисом внушительным ворохом лежали вещественные доказательства того, что двенадцатилетний работник облажался. Это были предвыборные листовки – мятые, в подтеках задубевшего клея, абы как содранные со стен по всему избирательному округу. Это были предвыборные листовки с портретами Авдеева, Никитенко и Свичкаря, но и Шрамова Сергея Валентиновича.
– Понимаешь, что если ты содрал поголовно все листовки, а не оставил нужные, то вся работа насмарку?
– Больше содранных листовок – больше бабок, – отрезал пацаненок и чистосердечно улыбнулся. – Если бы я только троих срывал, это получался бы двести шестьдесят один рубль. А так выходит триста тридцать шесть.
– То совсем не слышишь, что я тебе втолковываю?! Ты угробил всю работу, ты понимаешь? Не я тебе должен, а уже ты мне. Потому что мне снова придется отправлять людей новые листовки клеить. Понял?