Хранитель персиков

Аллен Сара

Намеренно не глядя на него, Уилла пошла прочь:

– Это без меня.

Колин смотрел ей вслед. До его ноздрей долетел ее аромат – свежий и сладковатый, напоминающий запах лимона.

– Хочешь, сходим куда-нибудь? – неожиданно произнес он. Промолчи он сейчас – никогда бы себе этого не простил.

Уилла застыла как вкопанная. Девушка за стойкой подняла голову и с улыбкой взглянула на них. Уилла развернулась и быстро подошла к нему.

– Мне кажется, это не очень хорошая идея, – сказала она тихо.

– Я спросил, хочешь ли ты куда-нибудь со мной сходить,

а не о том, что тебе по этому поводу кажется.

– А что, есть разница?

– Зная тебя, Уилла, могу предположить, что определенно есть – и огромная.

– Ты собираешься пробыть здесь всего-навсего месяц. Думать, будто за столь незначительный отрезок времени можно убедить меня в том, что я сбилась с пути истинного, довольно самонадеянно, если не сказать смехотворно.

Вот это прозорливость. Похоже, она его раскусила.

– Это вызов?

– Ничего подобного.

Улыбаясь, он направился к двери:

– Увидимся, Уилла.

– Вряд ли я захочу снова тебя видеть, Колин.

А вот это уже самый настоящий вызов.

Все-таки он был прав: прежняя Уилла не исчезла бесследно.

– Ты где это пропадал прошлой ночью? Мама так истерила, – сказала брату Пэкстон.

Она только что вернулась из своего офиса в информационном центре. Вся благотворительная деятельность семейства Осгуд лежала на ее плечах. Они с братом, не сговариваясь, одновременно подъехали к дому. Как все близнецы, они многое делали одновременно, и Колину этого иногда не хватало.

– Прости. – Колин приобнял сестру, и они вместе вошли в дом. – Я не хотел вас расстраивать. Просто нечаянно заснул кое у кого на диване.

– «Кое у кого»? Звучит интригующе, – заметила Пэкстон.

На кухне Нола, их экономка, готовила ужин. Нола жила с ними так долго, что представить «Ореховую рощу» без нее было уже невозможно. Ее семья из поколения в поколение трудилась на Осгудов. Превыше всего Нола ценила хорошие манеры и уважительное отношение, и Колин с Пэкстон никогда не жалели для нее ни того ни другого.

А она, в свою очередь, разрешала им внеурочные перекусы. Колин как раз собрался поискать в холодильнике что-нибудь съедобное, но экономка не-одобрительно цыкнула на него и, вручив молодому человеку только что испеченную булочку, со словами «А ну кыш отсюда!», вытолкала их с Пэкстон из кухни.

Они вышли во дворик. Пэкстон остановилась и, повернувшись к брату, сказала:

– Ну же, выкладывай! На чьем диване ты заснул?

Колин надкусил булочку и улыбнулся сестре. Та улыбнулась в ответ. Ладно, можно и подождать.

Последний раз они встречались почти год назад, когда Пэкстон бросила все свои дела и на целую неделю примчалась к нему в Нью-Йорк, чтобы отпраздновать их тридцатилетие. С каким восторгом она говорила ему, что наконец-то съезжает из «Ореховой рощи»! Но ее планы рухнули – ясное дело, не без вмешательства матери, – и теперь он видел перед собой совсем другую Пэкстон. Без слов было понятно, что она глубоко несчастна. Сестра была по-прежнему красива и держалась превосходно, но слишком уж долго она прожила в

этом доме, вместе с родителями, слишком добросовестно тащила на себе все атрибуты истинной Осгуд, и в этом отчасти был виноват сам Колин. Он бросил ее здесь совсем одну. Они оба знали, чего от них ждут, но Пэкстон смирилась, а он – нет. Он жаждал вырваться отсюда и самостоятельно создать нечто совершенно новое, доказав им всем, что на Уоллс-оф-Уотер свет клином не сошелся. Для него, но не для Пэкстон.

– Ну пожалуйста, – снова начала сестра, – расскажи!

Колин сдался:

– Я заснул на диване у Уиллы Джексон.

Пэкстон не на шутку удивилась:

– Вот уж не знала, что вы с ней друзья.

– А мы и не друзья, – сказал Колин, дожевывая булочку. – Вчера я увидел, как Уилла кое-что обронила. Пришлось заскочить к ней домой, чтобы вернуть потерю. Я и не думал, что так зверски устал. Представляешь, как она удивилась, обнаружив, что я уснул прямо у нее на диване!

Пэкстон рассмеялась. Давненько он не слышал смеха сестры.

– Расскажи-ка мне об Уилле, – попросил Колин. Сложив руки на груди, он прислонился спиной к бетонному заборчику.

Пэкстон поправила висевшую на плече сумку, с которой никогда не расставалась.

– А что ты хочешь знать?

– У нее, кажется, в жизни тишь да гладь?

– Ну да. – Пэкстон склонила голову набок. – А почему тебя это удивляет? Ее семья всегда так жила.

– Но ведь Уилла – Шутник средней школы Уоллс-оф-Уотер, – упрямо произнес Колин.

– И что?

Пэкстон не понимала, к чему он ведет, да Колин и сам не очень-то это понимал.

– Я думал, она более… общительная, что ли…

– Колин, она выросла. Как и все мы.

Он рассеянно провел ладонью по щеке:

– А почему Уилла упорно не желает идти на этот прием? Ее бабушка ведь стояла у истоков Женского общественного клуба.

– Не знаю. Я написала Уилле, что хотела бы поздравить ее бабушку, но ей как будто все равно.

– Она и в реставрации «Хозяйки» участвовать отказалась?

Пэкстон смутилась:

– Я ее и не спрашивала.

– Ты хочешь сказать, что не просила Уиллу Джексон поискать у себя старые снимки или вырезки из газет, не приглашала ее в особняк, чтобы она своими глазами увидела, что делается внутри? Ты серьезно?

– В архивах оказалось достаточно фотографий. И вообще, Колин, при чем тут Уилла? Мне нужно было нанять подрядчиков и дизайнеров, отыскать редкие старинные вещи, ради которых, между прочим, пришлось прошерстить все аукционы и распродажи. Как, интересно, Уилла могла мне с этим помочь?

В ответ Колин лишь пожал плечами. Его взгляд скользнул по дворику, к бассейну, домику возле него, а затем устремился к расстилавшемуся впереди пейзажу: куда ни посмотри – кругом горные вершины и леса; издалека казалось, будто это дети играют под огромным зеленым одеялом. Все-таки ни одно место в мире не сравнится с Уоллс-оф-Уотер. И часть его, Колина, души до сих пор где-то здесь, вот только где именно? Хорошо бы знать наверняка, чтобы отправиться туда и вернуть себе эту недостающую часть.