Хранитель нагорья

Мэйхью Мелисса

Йен встал, с легкостью подняв ее на руки. Поцеловал в губы и улыбнулся.

– Давай вернемся домой, родная. Подумай о нашем доме.

Она послушалась. И была немного удивлена тем, что вместо дома в Денвере перед глазами предстал Вересковый коттедж.

Глава 25

Все еще ощущая поцелуй, словно могла распробовать его в мельчайших подробностях, Сара прикоснулась к губам, ожидая обнаружить физическое свидетельство.

Из

сотен, даже тысяч поцелуев, которыми Йен осыпал ее в течение нескольких недель после возвращения из мира фейри, этот был самый лучший.

Сразу после слов священника «А теперь объявляю вас мужем и женой».

Сара через сад наблюдала за Йеном. Отбросив голову назад, он смеялся над какими-то словами Даниэля. И выглядел таким расслабленным, таким юным. Йен был совершенно прав. Возраст – всего лишь цифры.

Муж поймал ее взгляд и подмигнул. Сверкающие темные глаза излучали такую любовь, что от таившегося в них обещания у нее поджались пальцы на ногах. От возникшего тут же желания она затрепетала, и наружу вырвался долго сдерживаемый смех.

Все началось у Фонтана. Теперь они могли обмениваться чувствами без слов. Для этого не нужно было ни прикасаться к Йену, ни находиться поблизости. На самом деле, чтобы ощутить чьи-либо эмоции, в прикосновениях больше не было нужды. Если Саре хотелось их узнать, нужно было всего лишь открыть свой разум. Самым приятным побочным эффектом было то, что теперь она могла так же легко закрыться. Прикосновения больше не затапливали ее чужими эмоциями. И от этого она чувствовала себя свободной.

– Песни за ваши мысли, моя дорогая.

Сара улыбнулась подошедшей к ней потрясающей парочке фейри.

– Пенни, Даллин, не песни, – поправила его Дарни. – Если собираешься говорить на их жаргоне, то надо быть внимательнее.

Он пожал плечами, улыбнулся спутнице и, отбросив волосы с плеча на спину, удостоил ее таким горячим взглядом, что бетон бы расплавился.

На Дарни это, похоже, не произвело никакого впечатления. Впрочем, за короткое время знакомства Сара не заметила, чтобы эту женщину вообще что-либо интересовало.

– Еще раз спасибо, Даллин. – Сара сжала его руку. – За все.

Йен объяснил ей, что, взяв ее к Фонтану, ожидал столкнуться с трудностями. Но, что странно, во время пребывания в мире фейри они не видели ни фейри, ни даже вездесущих стражей Фонтана. И у Йена было лишь одно объяснение. Даллин.

– Не стоит благодарности. Для меня это огромная честь. – Фейри поднял ее руку и легонько прикоснулся к ней губами.

На свадебной церемонии посаженным отцом Сары был Даллин. Он сказал, что, учитывая ее наследие, будет правильно, если он, как самый старший фейри среди присутствующих, поведет ее к алтарю. Сара согласилась.

Дарни положила изящную ладонь на ее живот и подняла глаза.

–

Ты ошибаешься, Даллин. Уверена, что это мальчик.

Фейри рассмеялся, положив свою руку поверх ее.

– Вечно тебе нужно противоречить всему, что я говорю, женщина, независимо от того, веришь ты в это или нет.

– Чтобы ты не раскисал, генерал.

– Как вы узнали? – выпалила Сара. Только вчера днем она убедилась в этом сама и ночью рассказала Йену. Видимо, еще один побочный эффект от купания в Фонтане.

– Мне о многом известно, дитя. – Даллин со знающей улыбкой снова небрежно пожал плечами. – Кстати, разве ты не говорила, что сегодня здесь будет тот изумительный фейрийский шоколад?

Сара рассмеялась над тем, как фейри пошевелил бровями, и указала на стол с лакомствами, которые он искал. Он взял Дарни за руку и потащил за собой, обещая ей вкусности, достойные самой Матери Земли.

Окинув взглядом всех, кто присоединился к ним отпраздновать этот особый день, Сара довольно улыбнулась. Теперь, когда ее «большое приключение» – как она о нем думала – подошло к концу, все эти люди, принимавшие участие в ее жизни, стали для нее очень важны.

Улыбка поблекла, когда Сара заметила Рамоса. Держась в стороне от свадебного веселья, он прислонился к дереву у дальнего края сада.

Рамос решил «проблему» с исчезновением Таннеров, забрав их из поместья Сисл-даун до того, как они пришли в себя. Он убедил их, что они стали жертвами ужасной автокатастрофы. Больше Брэд и Николь ни о чем не помнили. Все прошло как по маслу. Сара подозревала, что Рамос может объяснить, как работает принуждение, основываясь на собственном опыте. Точнее – как принуждать, а не находиться под принуждением.

Парень кивнул, заметив, что Сара на него смотрит. И улыбнулся. Не нужно было заглядывать за темные стекла очков, чтобы понять, что в глазах его улыбка не отразилась. Он был все так же красив, излучал все такую же опасность, но теперь казался неприступным. Горе и вина в нем были так сильны, что Сара едва выдерживала легкое «прикосновение» к его эмоциям. Не требовалось быть сенсором, чтобы почувствовать исходящую от него боль.

– В день твоей свадьбы хмуриться запрещено, миссис Маккаллоу.

Йен обнял ее сзади, притянув к себе. В его объятиях Саре казалось, что последний кусочек головоломки встал на место. Прижавшись к нему, она ощутила тепло и почувствовала себя в безопасности. Состоявшейся, завершенной. Цельной.

Он проследил за направлением ее взгляда.

– Родная, он должен сам через это пройти. Ты не можешь решить его проблемы.

– Знаю.

Умом Сара это понимала. Но это не значило, что она бросит попытки ему помочь. Потому что эмоции тут были ни при чем. Он единственный, кто пытался помочь ей, когда она в этом нуждалась.