Хранитель меча
Шрифт:
На губах Гэйлона возникла кривая улыбка.
— Разве можно отказаться от такого любезного предложения?
Привязанный к носилкам Арлин Д'Лелан медленно открыл глаза и повернул голову. Старый король услышал, что пленник пошевельнулся, и глянул в его сторону.
— Его ты тоже спасешь. Я готов поклясться в этом.
— Нет, — с трудом проговорил Арлин хриплым голосом. — Он лжет, сир.
— Ни минуты в этом не сомневался, — заметил Гэйлон.
Роффо налился пунцовой краской, однако не попытался опровергнуть столь дерзкого обвинения. По сторонам его округлого лица пот тек уже настоящими ручьями.
— Что я сделал с тобой, друг мой?! Что я сделал с Виннамиром…
— Покончите с этим сейчас, милорд… Возьмите в руки Кингслэйер и прикончите нас всех… — молодой южанин истратил все свои силы и замолчал.
Лицо Роффо стало белым, как полотно:
— Этот человек бредит. Сам не знает что говорит…
— Знает, — Гэйлон посмотрел на жрецов, которые продолжали петь, стоя за спиной Роффо. — Где твой верховный жрец, старик? Я уверен, ему тоже есть что сказать.
Толстые щеки и подбородок Роффо заходили ходуном, и он в испуге закатил глаза.
— Тек обещал мне… что не будет никакой опасности, пока я стою рядом с
Д'Леланом…
— Но сам Тек при этом предпочел стоять в другом месте, — заметил Гэйлон сходя с коня. — Но от Кингслэйера не может спрятаться даже он.
Рыжий Король осторожно обвил пальцами рукоять старинного меча. Лишь только его перстень коснулся оружия, в середине гарды вспыхнул ярким светом Звездный камень и во все стороны брызнули острые разноцветные лучи. Древний меч пробудился к жизни, и Колдовской Камень Гэйлона засверкал в ответ ослепительно-ярким голубым огнем.
За спиной Гэйлона раздался вскрик, и король узнал голос Дэви. Но это не имело больше никакого значения. Кингслэйер завибрировал, загудел, и это была уже не песнь, а симфония невиданной мощи, в которой растворился король. Музыка звезд звучала все громче, окутывая его снаружи и заполняя изнутри.
Перед глазами Гэйлона возникла мерцающая фигура чернобородого человека в темных длинных одеждах. На спутанных черных кудрях лежала тяжелая золотая корона. Безумный Орим. Призрак поднял вытянутую руку, пальцы которой заканчивались отросшими, загнутыми ногтями.
— Используй мое знание! Позволь мне помочь! — воззвал Черный Король, заглушая музыку Кингслэйера. — Я прошу только одно — дай мне снова ожить в тебе! Вместе мы сумеем победить этот мир и сделаем его нашим!
За спиной Орима ветвилась темень, и в ней Гэйлон разглядел картины, которым было без малого тысяча лет — Виннамир в огне. Леса гибли в пожарищах, города лежали в руинах, жители гибли сотнями. Такова была власть, которую сулил Орим, однако древняя локальная катастрофа не произвела на Гэйлона впечатления. Он отвернулся.
— Выслушай меня, — вторгался в уши навязчивый, тревожный голос. —
Кингелэйер должен убить своего хозяина. Только мне по силам спасти тебя.
Только я могу помочь тебе избежать судьбы, которая постигла меня самого.
— Сгинь, старый дурак! — Гэйлон пустил в свое тело энергию меча, и она запульсировала в нем могучим потоком. — У тебя нет ничего из того, что я хочу!
Меч рванулся в его руках, и лицо Орима, искаженное судорогой гнева, исчезло.
Невидящим взглядом Гэйлон уставился туда, где заканчивалось ущелье и тени уступали яркому еще свету долгого дня. Почему он так долго отказывал себе в том, чтобы
А симфония Кингслэйера не затихала ни на минуту. Его мелодия звучала так пронзительно, что уши короля заболели, однако он не замечал этой боли. Время остановило свой бег, и разум Гэйлона заполнили бесчисленные варианты возможного будущего. Он видел голые и безлесные холмы Виннамира, но не пожар был тому причиной. Деревья были вырублены людьми, и в долинах вдоль рек вознеслись огромные города. Цивилизация проникала во все укромные уголки его страны, и повсюду земля умирала, а воздух становился дымным и спертым.
Затем перед внутренним взором Гэйлона возникла иная картина. Каменные города сменили деревянные постройки, а по каменным дорогам понеслись машины. Машины побольше летали в небе между облаками. Ослепительный белый огонь сравнивал с землей горы и города, а с неба сыпался и сыпался белый как снег раскаленный пепел, навсегда укрывая собой мертвую землю.
Гэйлон медленно плыл высоко над землей, но он был не один в этой вышине. Люди научились строить свои города среди звезд в ночном небе, и их дома свободно висели в пустоте. В черном холодном пространстве лениво вращались серебристо-серые, сверкающие огнями гигантские колеса и бочки, в которых жили животные и люди, и в их медленном танце были достоинство и красота.
Одна за другой проносились перед глазами Гэйлона подобные картины вероятного будущего, однако все они заканчивались грандиозной катастрофой, либо природной, либо такой, причиной которой послужил сам человек. Гэйлон уже знал, что в грядущих столетиях появится оружие даже более мощное, чем Кингслэйер, однако сейчас в его руках был именно легендарный меч, и он мог использовать его так, как ему заблагорассудится.
Усилием воли король подчинил себе Кингслэйер, и картины будущего пропали. По сверкающему лезвию меча метнулся голубой огонь; ярко вспыхнув на острие клинка, он вернулся обратно к рукояти. Пронзительный голос меча превратился в низкое и мощное гудение, и тело Гэйлона отозвалось восторженной дрожью.
Только однажды, в подземелье своего замка, довелось Гэйлону выпустить на волю могучую силу меча. Теперь поток энергии, подобно извилистой голубой молнии ударил прямо в небо и немедленно вернулся к земле. Меч в руках Гэйлона вторил разряду оглушительным треском, а он снова направил его вверх. На этот раз молния прошила изумрудно-зеленую тучу Божественного Огня, которая все еще висела над головами жрецов.
Жаркое пламя пролилось сверху на мезонитов. Гэйлон с бесстрастным интересом наблюдал за тем, как жрецы бросились врассыпную. Белая лошадь короля Роффо испуганно попятилась назад, а потом резко прыгнула в сторону, оставив седока в тяжелых доспехах беспомощно барахтаться на каменистой тропе. Привязанный к носилкам Арлин не мог укрыться и только закричал, когда на него посыпался горящий мусор.