Хранитель меча
Шрифт:
— И скольких вы вылечили от мокрой лихорадки таким способом?
— Ни одного, — слегка покраснел толстяк.
— Тогда мы попробуем другое средство, — отрезала королева, отказываясь принимать такой ненадежный прогноз.
Она повернулась к слугам:
— Принесите простыни и нагретые кирпичи. Оставьте их у дверей, не входите в комнату — мы не можем рисковать распространением болезни. И быстрее, быстрее! Мартен, вы остаетесь? Нам может понадобиться ваша помощь.
Юный эрл кивнул, его взгляд не отрывался от короля. Гэйлон лежал совершенно неподвижно.
— Есть еще
— Кровопусканием? — Джессмин держала левую руку Гэйлона. Такую горячую.
— Да, они вскрывают больному вены и дают стечь испорченной крови.
— Просто великолепно, — голос королевы сорвался от негодования, — а как они отличают испорченную кровь от здоровой? Она другого цвета?
Гиркан открыл рот, но Джессмин не дала произнести ни слова:
— Забудь о своих ножах, лекарь. Принеси сюда все травы и настои, все, что у тебя есть.
— Да, ваше величество, — Гиркан кивнул, — но, прошу вас, покиньте комнату. Мы все в опасности, но вы больше всех, вы слишком хрупки и склонны к болезни.
Джессмин не ответила ему. Мокрая лихорадка. Она прикрыла глаза. Каждый год она уносит десятки жизней. Обычно самых слабых — стариков и детей. Были годы, когда болезнь разрасталась в эпидемию, поражая все страны вдоль побережья Западного моря.
Признаки те же самые. Сначала жар сжигал все тело, принося обильный пот с отвратительным кислым запахом. Потом легкие заполнялись жидкостью и синела кожа. Иногда смерть приходила через неделю или чуть больше, иногда болезнь убивала за несколько дней. «Нет, — в отчаянии думала Джессмин, — после всего, что мы пережили, я не дам смерти отнять его». Но как сделать это? Только Миск или Сезран могли бы спасти короля. Но даже самый быстрый гонец не успеет вовремя добраться до маленького домика в долине и сообщить Миск о болезни Гэйлона. А Сезран, сварливый и злобный старик, появится в Каслкипе, только когда услышит о смерти короля.
Джессмин осторожно положила руку Гэйлона и поправила одеяло на нем. Мартен успел развести огонь в камине, но воздух в комнате оставался холодным. Джессмин подавила внезапный гнев на юного эрла и его беспечных друзей. Они не виноваты в этой болезни.
Принесли белье и нагретые кирпичи. Королева с помощью Мартена поменяла простыни и подушки в постели короля. Затем они завернули кирпичи в ткань и обложили ими тело больного. Сверху его накрыли одеялами, собранными чуть ли не со всего замка. Наконец появился Гиркан в сопровождении слуг, нагруженных склянками с измельченными травами и различными эссенциями. Казалось, аптекарь опустошил все свои запасы. Вскоре комната наполнилась ароматами горящих листьев эвкалипта и камфары.
Джессмин наблюдала за работой врача воспаленными от усталости глазами. Первые лучи зари бросили серые тени на скромное убранство спальни. В этой келье аскета не было кресел, только старый складной стул стоял у камина.
Мартен подвел к нему королеву:
— Присядьте, миледи. Прошу вас.
В голосе молодого человека было столько доброты, что слезы выступили на ее глазах.
Остывшие кирпичи вновь сменили
— Не входите! — предостерегающе крикнул Мартен. — Это мокрая лихорадка.
— И что же? — почти вызывающе отреагировал южанин и сделал широкий шаг к кровати.
Мартен подскочил к нему и грубо вытолкал в коридор. Некоторое время были слышны раздраженные спорящие голоса, затем эрл вошел в спальню и захлопнул дверь перед друзьями. Джессмин заметила, как исказилось его лицо, когда ткань рукава задела обожженную руку.
— Мартен.
— Да, миледи?
— Дайте Гиркану осмотреть вашу руку.
— Пустяки, ваше величество.
Королева повторила:
— Дайте осмотреть. Сейчас.
— Да, миледи.
Пока доктор обрабатывал и перевязывал рану юноши, Джессмин прикрыла глаза. С необыкновенной отчетливостью вспомнилась ей ночь, когда юный король вернул себе трон. Тогда Джессмин, беспомощная и близкая к смерти, лежала на этой самой кровати, после того как проглотила яд, приготовленный Люсьеном для Гэйлона. Миск успела спасти ее с помощью отвратительного на вкус противоядия. Но королева навсегда запомнила жажду, сжигавшую ее внутренности, когда простая чашка воды казалась избавлением от всех страданий.
— Гиркан, — королева открыла глаза, — его величество потерял много жидкости. Нужно дать ему воды.
— Он без сознания, миледи, — произнес нерешительно врач, — и может захлебнуться.
— Мы будем осторожны.
— Но, ваше величество, это только усилит потение. Единственный выход — ни капли жидкости, пока больной не перестанет потеть.
— Ерунда, — раздраженно сказала королева, — чем больше он будет потеть, тем больше отравы из него выйдет.
Гиркан задумчиво посмотрел на Гэйлона:
— Может быть, вы и правы, миледи… У меня есть травы, очищающие кровь.
Раз уж мы решили сражаться огнем против огня, позвольте мне напоить короля горячим лечебным чаем, — он бросил взгляд на Джессмин. — Вы согласны?
— Хорошо, — королева почувствовала облегчение. Старик наконец победил свое упрямство и будет лечить так, как нужно больному, а не репутации врача.
Прошли сутки, королю постепенно становилось хуже. Слуги приносили пищу к дверям спальни и забирали ее нетронутой. Королева часами сидела у кровати мужа. Гэйлон часто бредил, и тогда она слышала, как он разговаривает с отцом, с Дэрином, даже с Люсьеном — призраки прошлого преследовали его, отнимали силы.
Поздно ночью вновь ожил Колдовской Камень. Он внезапно вспыхнул, и огонь в камине взорвался, осыпав всех в комнате горячей золой. К ужасу Гиркана и Мартена, королева бросилась к мужу и прикрыла Камень рукой.
— Осторожно! — закричал врач.
Все в Виннамире знали, что прикосновение к Камню любого человека, кроме владельца, несет смерть. Впрочем, для Джессмин Камень не представлял такой опасности. Однажды, много лет назад, она уже надевала кольцо в отчаянной попытке спасти своего супруга. Стиснув его руку, юная королева прижалась к ней лбом.