Хранитель ключа
Шрифт:
— Тише. — по-прежнему просил его старик. — Тише…
И сам шептал все тише, так, что сначала его слова слышали стоящие рядом, затем — лишь Чугункин. После одному только старику было известно, что он там бормотал.
И действительно — Клим становился тише, смирнее.
Из раны кровь текла все меньше.
— Кончается уже. — заметил Рихард. — У моего денщика вот так было, когда ногу оторвало. Перед самой смертью смирнехонек лежал.
Затем одной рукой из сумки Геддо достал флакончик.
…И тогда произошло то, что потом не смог логично объяснить никто из присутствующих. Каждый про себя решил, что это было чудо. Чудо наивысшего градуса — чудо во благо, во спасение.
Свидетелей было трое — не считая самого чудотворца и пациента. Но странно — далее это событие каждый вспоминал про себя, не обсуждая, не делясь впечатлениями с другими.
Рана начала стягиваться. Через две минуты на шее Клима красовался пурпурный шрам, и везде засыхала кровь.
— Вот и все. Пару дней будешь чувствовать слабость. Желательно два дня не крутить резко головой и день не разговаривать и не есть. Сращенные ткани еще хрупки. Справишься?
Клим осторожненько кивнул.
— Вот и ладно. — заключил колдун.
Стало весело, хорошо, хотелось смеяться,
Рихард улыбнулся девушке. Та улыбнулась в ответ.
— А я ведь знал, что мы встретимся. — проговорил Геллер.
Затем достал бумажник.
— Вот те деньги, что вы заплатили за обед в забегаловке, где мы познакомились.
— Вы же знаете, что я их не возьму. — ответила Ольга.
— Догадываюсь…
— Тогда зачем хлопотали?
— Мне было приятно думать, что тогда я вас угостил обедом. Вас, это разумеется ни к чему не обязывает, а мне — приятно… Во-вторых… А что я хотел сказать… Забыл…
Рихард посмотрел на деньги в своих руках. Повернулся к Геддо.
— Не соблаговолите ли распорядиться этими деньгами в благих целях? Положим, дать милостыню тому, кто в ней действительно нуждается?
И, не дожидаясь, ответа от волшебника, положил деньги в его сумку.
— Простите, что прерываю нашу… вашу… идиллию. — заговорил от окна Евгений. — Но нам пора…
Затем повернулся к девушке и продолжил:
— Вам, судя по всему, тоже…
— Что случилось, Женя? — удивился Рихард.
— Кажется, я нашел откуда пришли эти… Смотри… — и показал в окно.
Там, за окном в темной степи разгорались огни.
— Ну ничего страшного. — заметил Рихард. — вернемся по той дороге, по которой же прибыли. Впрочем, согласен, лучше поторопиться…
— Эта дорога не из лучших… — печально заговорил старик. — По ней нас преследуют. И если встретят — небо покажется с рогожку…
В слова старика верилось легко…
— Уйдем полем? — предложил Евегний. — Бросим коней и через леса?..
Волшебник
— Раз нет, то займем круговую оборону, будем отстреливаться, пока хватит патронов…
— Благо, времени это много не займет. — отрезал Геллер. — Два батальон вынесет нас на штыках вперед ногами где-то минут за пять…
Затем проговорил молчащему Климу:
— Тебя, брат, похоже, вылечили только для того, чтоб через сутки пристрелили уже навсегда.
Чугункин покраснел, но промолчал. Ему на помощь пришел Аристархов.
— Рихард, сделай одолжение — заткнись. Или говори по делу. У тебя какие-то идеи имеются?
— Нету…
— Тогда помолчи!
В разговор вступила молчавшая доселе девушка:
— Я видела, у перрона стоит бронепоезд…
— Путь до и после станции разрушен… Можно, конечно, снять пулеметы. Продержимся минут на десять дольше.
— А что если укрыться прямо в бронепоезде?
Аристархов покачал головой. Его лицо выражало полное отсутствие энтузиазма: даже не думайте…
— Отчего?
— Рельсы разрушены…
— И все-таки я бы хотела осмотреть бронепоезд…
— Нам для вас ничего не жалко. — щедро разрешил Рихард.
По лестнице спустились впятером. Никто не захотел оставаться в комнате с мертвецами. Да что там: вряд ли у кого в мыслях было возвращаться в это помещение.
Вышли на перрон. Стеганул холодный осенний ветер. Аристархов поднял воротник у своей шинели.
На станции все также стоял короткий в четыре отделения бронепоезд. Но в скупом свете луны он казался просто огромным.
Впереди находился блиндированный вагон при полном вооружении — горная пушка в носовом листе, вдоль борта пулеметы, пушки Гочкиса, амбразуры для стрельбы из личного оружия.
За головным вагоном шел локомотив, с бронированными котлом и даже трубой, с узкими амбразурами.
После него — полувагон, с крышей срезанной. Внутри целились в небо минометы Стокса.
— Экое богатство, — сказала девушка. — проводя рукой по клепаному шву вагона. Просто грех его не попользовать.
Снова Аристархов покачал головой.
— Все, что мы можем сделать — вывести его за станцию саженей на пятьдесят, а затем героически погибнуть. Даже если мы скроемся в коробке, они натаскают соломы, дров. И мы либо задохнемся, либо запечемся в собственном соку.
— …Вот если бы рельсы восстановить… — помечтал Аристархов и тут же опомнился. — Но путь может быть разрушен во многих местах…
— А я ведь занималась бронепоездами…
— В самом деле? — удивился ради приличия Аристархов. — Вероятно, шили занавески для командирского поста?