Хранимые ангелами
Шрифт:
Часть 10
Если бы кто-то сказал ей, что она будет обречена провести вечер Сочельника, запертая в крошечном убогом домишке в компании с простой деревенской женщиной, маленьким ребенком… Эллиотом, то она бы в ужасе отшатнулась. Где бы она ни проводила рождественские праздники, в Хэммонде или где-то еще, это всегда было самое оживленное и самое радостное время.
В Хэммонде вечера были настолько заполнены праздничными делами, что голова шла кругом. А в Сочельник обязательно устраивался концерт, в котором должен был участвовать каждый член семьи, начиная с самого маленького ребенка, при
Именно на Рождество она особенно сожалела о том, что у нее нет и никогда не будет своих собственных детей.
Здесь, в доме миссис Паркс, стояла тишина. И все же это была такая благословенная тишина, что когда она вспомнила о Хэммонде, то чувствовала, что даже если бы могла, то не хотела бы ничего менять. Их окружала душистая зелень, и Рождество пахло хвоей и сладкими пирожками.
Эллиот извел все деревяшки, которые они с Джосом принесли из сарая, после того как снова задали корм лошадям. Он не утратил присущий ему в детстве талант вырезать из дерева все что угодно, хотя объяснил, что на детали нет времени. Но примитивные, шероховатые фигурки, которые он создал, показались Джун прекраснее всего, что она когда-либо видела. Это были и ясли, и стоящаяся на коленях Мария, и склонившийся Иосиф, и смиренный пастух, и надменный царь. Чудесным образом фигурки, как бы сами собой, возникали под его руками.
Джос уселся на пол перед Эллиотом, чтобы сметать стружку. Мальчик увлеченно и восторженно наблюдал за его работой. Миссис Паркс, покончив с домашними хлопотами, отдыхала в старом кресле-качалке, устало опустив руки на колени. Она медленно покачивалась, по-прежнему добродушно улыбаясь.
По ее просьбе Джун начала снова рассказывать Рождественскую историю. На это потребовалось много времени: когда она дошла до того места, где ангел принес пастухам благую весть и к нему присоединилось многочисленное воинство небесное, славящее Бога и возносящее хвалу, Джос захотел, чтобы спели и они. И вот все четверо уже пели, не только радостно и громко, но и благоговейно. Джун поразило, что ребенок знал все Рождественские гимны, которые она или Эллиот запевали. Он знал каждое слово каждого стиха, и его прекрасное сопрано радостно звенело.
– Если бы мы были в Хэммонде, то сейчас собирались бы в церковь, – задумчиво сказала Джун, когда история подошла к концу. – Если бы мы не попали в метель.
– О, но церковь везде, где есть люди, милочка, – сказала миссис Паркс. – Везде, где собираются вместе двое, трое или четверо и обращают свои мысли к богу и к ближнему своему (1).
И она, безусловно, была права. Джун взглянула в глаза Эллиоту, когда он на миг оторвался от работы, и они обменялись улыбками. Да, это и вправду было церковью. Они вместе возносили молитвы, хотя не было ни алтаря, ни священника, ни великолепия готического собора.
В руках Элиота появлялся пухленький спящий младенец. Виконт улыбался, полностью поглощенный своей работой.
– У меня идея, – Джун побежала в спальню, где оставила свою
Почему в этом году она захватила ее с собой? Она никогда даже не вспоминала о ней и, тем более, не брала в поездки. Но в этом году ни с того, ни с сего взяла. Она положила брошь на платочек, а остальные украшения спрятала в сумочку.
– Мы должны сделать рождественский вертеп, – вернувшись, заявила она.
– Знакомые слова, – улыбнулся Эллиот. – Так было всегда. Я вырезал фигурки, а Джун устраивала вертеп.
Критическим взглядом она окинула место под окном и само окно, задернутое выцветшими голубыми занавесками.
– Так, нам нужна солома.
– Я принесу, – Джос вскочил, бросился к двери и схватил пальто и кепку. Не прошло и пяти минут, как он вернулся из сарая с охапками соломы, щедро усыпав ею пол от двери до окна.
Миссис Паркс поцокала языком.
– Джос, ты ведешь себя как неуклюжий малыш.
Джос сделал вид, что удивлен упреком. Но начал устранять беспорядок, который сам же натворил, пока Джун старательно раскладывала под окном солому, чтобы сделать основание вертепа более устойчивым.
Она заботливо выбирала места для фигурок, снова и снова переставляя их и перенося ангелов до тех пор, пока все ее не устроило. Потом взяла младенца Иисуса, плотно обернула его носовым платком, полностью скрыв кружево, и положила на солому, которой выстелила ясли. Она пеленала его так нежно, словно это был настоящий ребенок. Ее собственное дитя. И заметила, что Эллиот тихо стоит подле нее.
Но Джун еще не закончила. Она взяла брошь и приколола ее к занавеске, прямо над яслями. И сразу звезда вобрала в себя свет от очага и свечей и ярко засияла, осветив Вифлеемский хлев.
Она отдыхала, присев на корточки, а Эллиот уселся на пол рядом с ней. Джун повернула голову, чтобы взглянуть на него, и не поняла, что плачет, пока не обнаружила, что его лицо расплывается у нее перед глазами. Не сознавая, что делает, она протянула ему руку и его пальцы, не пожимая, коснулись ее.
– Это, – сказала миссис Паркс, – вновь Рождество. Каждый год оно творит свою магию. Несомненно, это была Его лучшая идея.
Его? Джун ошеломленно посмотрела на Эллиота. Но увидела, что он понял, как и она, что миссис Паркс говорила о Боге. И она снова была права.
– А вот еще для вертепа, – сказал Эллиот, протягивая что-то, зажатое в кулаке. Он раскрыл ладонь и, ухмыляясь, повертел в пальцах еще одну деревянную фигурку.
– Думаю, что и миссис Паркс, и Джос его одобрят. Это – ангел без крыльев. Мне кажется, что он похож на некого парнишку лет восьми-девяти с растрепанными, может быть рыжими, волосами, лопоухого и конопатого.
Он слегка раздвинул занавески и поставил озорного ангела на край подоконника. Казалось, что деревянный мальчик разглядывает сцену внизу и радуется тому, что видит.