Храм ночи
Шрифт:
— Хваткий малый. Троцеро, ты выпестовал не только ряд неплохих вояк Аквилонии, но еще и великолепных врагов! Клянусь синюшными телесами Хель!
Граф поморщился, видя, что Конан выпивает залпом еще один кубок, и дипломатично заметил:
— Немедия сейчас не враг Золотому Льву, а в некотором смысле даже союзник.
— Ну, нет, я никогда не забуду Год Дракона. Руки пока что у Бельверуса коротки, и все тут. Эти Блистательные — для них тоже заноза в боку. Но погодите — вот если зашевелится Гиркания, они будут стоять в стороне, а то и попользуются царящей неразберихой. Тот же Оливей решит
— Отец, у тебя совершенно неверные представления о немедийской аристократии. Никогда держава, в которой почитается Митра, не пойдет на сговор с восточными шакалами, дикарями и варварами, почитающими демонов и созвездия!
Конн, как обычно, не преминул защитить цивилизованного соседа Аквилонии.
Конан расхохотался:
— С ахеронским демоном они почему-то вступили в сговор. А если говорить о дикарях, то гиркаццы — сущие неженки по сравнению с нашими боссонцами и гандерландцами, не говоря уже о северянах, вроде меня или вон Хольгера. Бросим болтовню. Троцеро, я понимаю так: план мятежа оказался мастерски задуман, и лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств удалось погасить неначавшийся пожар. Теперь необходимо осадить и взять саму цитадель. Мне кажется, что моей дружины и Черных Драконов на это хватит. Что с Тураном, есть ли угроза с востока? Когда я собирался лезть в эту крысиную дыру, ты ждал гонцов.
— Да, мой король. И ненапрасно. Во-первых, предстоит еще выяснить, откуда у Блистательных такая прорва золота. Я пока готов только признать, что в военном и политическом смысле выступление мятежников было подготовлено превосходно. На наших западных границах планировались выступления пиктов и наемных ватаг, которые должны были приковать основные силы аквилонского войска к Западной Марке, в то время как здесь зрели баронские выступления, а гирканская конница собиралась затопить равнины южных соседей.
— Неужели недоношенный сынок Эйольва-Валана, этот магистр самозваный, или разбойник Хват могли составить столь безупречный и тайный замысел. Хвала Крому, значит, не все еще обветшало в мире!
— Нет, мой король. Наконец мы располагаем точными данными о составе мятежников. Военная часть была разработана известным вождем наемной дружины Диго Аргосским. Сейчас он со своим отрядом находится в цитадели.
— Славный малый. Троцеро, ты утверждал, что Аквилонской Короне служат все толковые наемники. А самого-то талантливого проглядел!
Троцеро замялся, вспоминая, какое издевательское письмо он получил от Диго в ответ на свое предложение получить прощение всех грехов вместе с королевским указом о назначении командиром в порубежный гарнизон Западной Марки. Но он быстро нашелся, семенящей походкой направившись к дальнему углу карты:
— Однако наместники западных областей и войска уже оповещены, и серьезных неприятностей не предвидится. Сила мятежников была во внезапности нападения, теперь они лишились этого преимущества. Флот Аквилонии вскоре войдет в усте реки Хорот, дабы вынудить Зингару и Аргос не давать убежища смутьянам. А военные отряды мятежников будут отброшены в дикие джунгли или уничтожены без участия основных сил.
— Отец, нам нужно твое согласие,
Конан обошел карту, что-то ворча себе под нос, но, не найдя изъяна в плане главнокомандующего и сына, кивнул головой. Приказ и королевская печать были под рукой, и вскоре гонец с усиленной охраной направился в Тарантию.
— Отец, ты, наверное, захочешь возглавить войска королевства? — спросил Кони.
— Пожалуй, нет. Мне почему-то кажется, что мой сын, разумеется, пользуясь мудрыми советами графа, сам может разгромить зарвавшихся гирканцев. Они не ждут столкновения со всем нашим бронированным воинством. Если я правильно мыслю, гирканцы собираются продемонстрировать Офиру, Кофу и Нему, кто настоящий хозяин на востоке, и поддержать мятеж. А в случае удачи сделать новоявленное государство ордена Блистательных своим вассалом, на страх Немедии и Аквилонии. Так вот, разбейте им морду в кровь и преследуйте хоть до пустынь на границе с Тураном, чтобы все знали, кто действительно хозяин хайборийского мира.
— А ты, отец?
— Меня очень занимает этот Торкиль, еще больше — Диго. Хочу посмотреть на последнего «пса войны«, решившего бросить вызов сильнейшим державам мира. Это как блеск бриллианта в куче дерьма современности! — При этих словах Коны закатил глаза и тихо вздохнул. — А больше всего мне интересен змеенышь Хват, или как там его на самом деле. Моя дружина, Драконы — вполне хватит на осаду. Что ж, все свободны.
Диго не мог понять, на что надеется хозяин замка. Почтовые голуби давно принесли вести о том, что аквилонцам во главе со своим престарелым королем и его сыном, удачно дополнявшим безрассудную отвагу отца расчетливостью, удалось без особых трудностей подавить начинавшийся мятеж.
На месте Торкиля аргосец сейчас думал бы не о том, как продолжить начатое, а о том, как избежать сокрушительного поражения, которое было лишь вопросом времени. Конану с небольшим отрядом удалось прорваться через все засады, и хотя у него недоставало сил для штурма, их вполне хватало для длительной осады пеллийского замка.
Когда Диго обсуждал с главой провалившегося мятежа положение дел, он тщательно объяснил ему сложившуюся ситуацию, и был уверен, что последует приказ начать переговоры. Однако Мастер не обратил на слова наемника ни малейшего внимания. Его вела непоколебимая уверенность в успехе, которому не в силах помешать никакие препятствия.
Диго испытывал двойственные чувства: с одной стороны, он испытывал удовольствие от настоящего дела, — столкновения с сильным и достойным противником, но с другой — отсутствие реальных шансов, победу тревожило Одноглазого.
Сидя в своей комнате, он пытался понять, что же движет Торкилем. Поведение хозяина замка чересчур напоминало действия безумца, не замечающего ничего, кроме своих собственных домыслов. Достаточно вспомнить о том, как он вел себя на плацу во время стычки с заморийцем — не испытывая ни малейшего страха, не пытаясь укониться от ножа, словно ему заранее было известно чем кончиться дело.