Храбрая леди
Шрифт:
— Понятно, — сказала Сахарная Энн. Ее мысли неслись галопом. — Твой отец принимает посетителей?
— О нет. Доктор только мне позволяет оставаться с ним сколько угодно. Он говорит, что судье нужен полный покой или произойдет второй удар. Тогда он уйдет от нас…
— Мне жаль, — сказала Сахарная Энн. Ей было на самом деле жаль — не только судью, но и своих надежд на то, чтобы разделаться с Фицуорреном с помощью Люси. Теперь ей нужно придумать новый план.
Она взяла подругу за руку и поцеловала в щеку.
— О, Люси, повидаться
Хотя Люси не могла ей ничем помочь, Сахарная Энн действительно была рада увидеться со своей подругой. Когда вся эта неразбериха с Эдвардом закончится, она вернется в Галвестон и проведет побольше времени с Люси.
Но неразберихе пока не было видно конца, и время поджимало.
Сахарная Энн встала.
— Нам надо еще о многом поговорить; к тому же мне бы хотелось познакомить тебя с моими детьми. И в какой-нибудь день я бы повела тебя в наш крикетный женский клуб. Помнишь, как мы играли на лужайке у твоего дедушки? Как мы забавлялись! И как снова позабавимся! — Люси весело засмеялась. — Мы с тобой развлечемся, на острове полно возможностей для этого. Есть изумительная программа на эти выходные в оперном театре, ты должна пойти со мной. Где ты теперь живешь? Завтра я заеду к тебе, и мы наметим наши планы.
— Я остановилась на Черч-стрит у кузины моей бабушки, миссис Ла Вин, которая тоже очень больна. Может быть, ты знаешь ее?
Люси внезапно побледнела и посмотрела вдаль.
— Мы… фактически мы не знакомы. Я слышала о ней, конечно, но мы вращаемся… в разных кругах. Я… я не смею пойти к ней в дом, поскольку она больна, и… я надеюсь, ты сама приедешь ко мне… снова.
Сахарная Энн почувствовала, что между ними возник странный барьер, стоило ей упомянуть о Тристе. В другое время она бы не обратила внимания на реакцию подруги, но сейчас никак не могла себе позволить подобную роскошь.
— Это потому, что я остановилась в доме миссис Ла Вин?
— Нет, дорогая моя, нет. — Голос Люси звучал чересчур беспечно. — Я лишь имела в виду, что мы с ней из разных кругов. Она значительно… старше, чем наши друзья, сама понимаешь. У нас мало общего. И… прости, дорогая, я совсем заболталась, а мне срочно нужно ехать к папе, посмотреть, как он там. Я молюсь, чтобы он пережил эту ночь. Позволь мне проводить тебя.
Сахарная Энн пристально взглянула на подругу.
— Люси, что-то есть еще, о чем ты недоговариваешь. Ты никогда не умела лгать и до сих пор не научилась.
Лицо Люси порозовело.
— Хорошо… Но это только слухи.
— И что говорят?
— Я… я слышала, что некоторые… личности с сомнительной моралью живут у нее в доме. Ну, мои друзья… я имею в виду друзья Ричарда… — В этот момент раздался бой часов, и Люси повела себя так, словно этот звук означал отсрочку повешения. — О, дорогая, неужели столько времени? Боюсь, я должна лететь к папе и отпустить медсестру.
Она
— Было так чудесно увидеть тебя. Приходи, пожалуйста, снова.
Никакого упоминания о крикетном клубе или оперном театре больше не прозвучало, однако Сахарная Энн справилась с собой и улыбнулась.
«Я приеду, когда ад замерзнет», — мысленно добавила она. Снобов ей удавалось узнавать безошибочно.
Сахарная Энн быстро зашагала по тротуару к экипажу. Каким надменным снобизмом заразилась Люси с тех пор, как дедушка Джейкоб привез молодого поверенного, стремившегося выбиться в люди, и его семейство на остров, а потом помог ему открыть практику. Если бы не дедушка, Стэнфорд Маллой никогда не добился бы успеха в бизнесе и не поднялся до таких высот в своей судейской карьере. Сахарная Энн хорошо помнила ту неделю, когда прибыло семейство мистера и миссис Маллой — с Люси и малышкой Элли: они остановились в доме Спайсеров на несколько дней, пока не подыскали для себя собственный дом. Сахарная Энн и Люси сразу подружились; они спали в одной кровати, играли игрушками Энн, а Люси даже носила одежду Энн, потому что ее собственные платья и ботинки истрепались.
Когда Сахарная Энн сказала об этом матери и спросила, можно ли предложить одно из платьев Люси, чтобы она надела его на долгожданный пикник, ее мать сразу исчезла на чердаке. Очень скоро она появилась с ворохом платьев, из которых выросла дочь и которые прекрасно подошли Люси.
Девочки были ближе чем сестры-близнецы до тех пор, пока дедушка Джейкоб не отправил Сахарную Энн в школу, далеко от дома и друзей, от всего, что она любила. Несколько лет они писали друг другу, искренне обещая остаться подругами навсегда.
«Черт бы тебя побрал, Люси Маллой, за то, что ты стала такой напыщенной и разрушила мои самые драгоценные воспоминания!»
Ну и что, если Флора кричаще одета и слишком накрашена, а Вилли когда-то был воришкой-карманником? Ну и что, если у Фиби темное прошлое и она собирается родить незаконного ребенка? Все они настрадались, все они хорошо и по-доброму относятся к Тристе, святой женщине, которая приняла их в свой дом!
Когда Дональд помогал ей сесть в экипаж, Сахарная Энн стиснула зубы, едва удерживаясь от слез.
«Черт с тобой, мне не нужна твоя помощь, надменная миссис Тикнор! Я найду другой путь, вот увидишь».
Все еще кипя от злости, Сахарная Энн ворвалась в дом Тристы и принялась сдергивать перчатки. Плохо, что Люси так пренебрежительно отнеслась к ней, но то, что ближайшая соседка не ответила на приветствие, когда она вышла из экипажа, рассердило ее еще больше.
— Старая склочница, — пробормотала она, хлопая перчатками по ладони. — Воротит нос, как будто я тайная пьяница. Я устала до смерти от ханжей и дураков. Устала, устала, устала. Все они могут отправляться в ад, гореть в преисподней. Сплетники. Лицемеры. Порочные болваны.