Хозяйка дорог
Шрифт:
— Двигаться рано.
Голос был чужой, скрипучий и низкий. Разглядеть ничего не получалось, но я чувствовала запах хлорки и каких-то лекарств. Больница? В эту же секунду мне легонько кольнуло в руку, и сразу же стало легче. А еще незнакомец выключил лампу.
Я несколько раз моргнула, чтобы зрение вернулось, села и застыла от ужаса. Помещение действительно походило на больничную палату: кругом все белое и… золотое. Инструменты, лежащие рядом в лотке, приборы, стол, на котором я сижу, и даже мой собеседник. Хотя и жутковато так называть механическую куклу ростом
— Мой облик вызывает неприятие?
Вот уж вопрос! На всякий случай я помотала головой: не стоит злить похитителя, это еще с уроков ОБЖ помню. Но золоченый див страшно дернул всеми суставами, будто выворачиваясь наизнанку, и превратился в обычного человека. Худого, высокого, беловолосого, но с бронзовой кожей.
Ааа! Надо бежать отсюда, только сила Хозяйки почему-то не слушается.
— Так лучше? Выросла ли готовность к диалогу?
— Д-да, — голос против воли дрожал, как и все тело.
— Общение начинают со знакомства.
— Л-лиля Белокопытова.
— Командный экземпляр механикусов. Модификация «Кощей».
— Бессмертный? — вот зачем я это брякнула? Но Кощей не обиделся:
— Хорошо ремонтируемый и малоуязвимый.
Он неловко улыбнулся, неужели пошутил? Я же снова попыталась призвать дорогу между мирами, но они не слушались, я даже прилегающих пространств не видела.
— Беспокойство беспочвенно. Я тебя скоро отпущу и доставлю в ту точку, откуда забрал. Все необходимые манипуляции уже были совершены.
Чтооо? У меня внутри все похолодело, а сердце словно пропустило удар. Что за манипуляции? В голове пронеслись самые жуткие предположения, от изнасилования до вырезанной почки. Хотя зачем этому Кощею моя почка или гм… прелести?
— Что вы сделали? — все-таки выдавила из себя этот вопрос.
— Нам заплатили за лишение тебя способностей. Но бояться уже нечего: операцию провели качественно, нет порчи внешности и разума.
— Как?
— Маленький прибор вот здесь, — Кощей дотронулся до моего левого виска, — блокирует некоторые процессы в мозгу. Ты готова к путешествию или есть желание дальше продолжать диалог?
— Нет, верните меня домой, если можно.
Кощей кивнул, щелкнул пальцами, и в комнату шустро вбежали пауки, затем сложились в большой круг. Внутри уже знакомо замерцал портал, сквозь который была видна стена моего садика. Я глянула на Кощея.
— Хочу выразить скорбь о твоих страданиях и расстройствах, произошедших в результате наших действий.
Я вытерла навернувшиеся слезы и кивнула, надеюсь, он не ждет заверений в том, что это все пустяки. Кощей слегка поклонился, я же шмыгнула в портал.
В родном мире я разревелась, подошла к стене и прислонилась к ней: ноги не держали совершенно.
Вот и все, Лилия Александровна, более вы не Хозяйка дорог.
Казалось бы, что мне эта сила? Жила двадцать пять лет обычной девушкой, проживу и дальше. Зато всякой паранормальной жути станет меньше.
Только слезы все текут и текут. Обидно как: поманили новыми
— Что случилось? Кто-то обидел? Я тебя два часа везде искал, — Алеша обнял меня за плечи и притянул к себе.
А у меня даже сил отпихнуть его не было, только прижалась сильнее. Сердце у Алеши так и колотилось, и слышно было, что он пытается незаметно выровнять дыхание. Неужели и правда все это время меня искал?
А если бы не заперла его в квартире, может быть, Кощей меня и не похитил, и сила бы осталась. Дура я…
— Воробушек, пойдем домой? — Алеша погладил меня по голове и протянул белоснежный отглаженный платок. Это так не вязалось с его внешностью, что я на секунду перестала плакать.
— Мама нас с Гором крепко ругала за платки и носки. Говорила, что нормальный мужик всегда содержит эти вещи в чистоте и порядке.
— Замечательная мама, — я замолчала на пару секунд, раздумывая, не вернуться ли на работу, но желания никакого не было, как и сил что-либо объяснять. — Пойдем, только ко мне.
Алеша кивнул, затем взял меня за руку и через междумирье довел до дверей квартиры. И как внутрь попасть? Ключ же остался на работе, в сумке. А от перемещений я сама квартиру отрезала, пока еще Хозяйкой была… ыыы…
— Не могу зайти туда, я больше не…
— Только не плачь, пожалуйста. Пойдем тогда к Гору?
Я замотала головой: не хочу сейчас с боярином разговаривать. А еще боюсь, что без силы я буду ему неинтересна. Но он же хороший, не бросит, будет и дальше ухаживать, из жалости. Но это так больно.
— Ко мне? Разделим на двоих «Ночь любви».
Я невольно улыбнулась. Кажется, эти конфеты становятся для нас знаковыми.
— Пошли, — заодно посмотрю, как он живет.
Алеша взял меня за руку и повел к себе домой. Я послушно шагала рядом, жадно оглядываясь по сторонам. Возможно, я на эти дороги больше никогда не зайду, надо бы запомнить все хорошенько. Пейзаж, как назло, был до боли привычный: тот же сосновый лес и серое небо без солнца. Обидно даже, хотелось напоследок увидеть что-нибудь этакое.
Вышли мы сразу в коридор. «Двушка», судя по количеству дверей. Алеша направился на кухню, я же следом, почему-то не хотелось оставаться одной. И тоскливо, и страшно, и, кажется, вот-вот снова расплачусь. Кухня была вполне обычная, чистенькая, но без всяких пустячков, которые любят женщины. Лиходей включил чайник, достал из шкафчика коробку конфет и чай в пакетиках.
— Или кофе хочешь? У меня есть! Настоящий, зерновой. Я сварю, а ты пока расскажи, что случилось.
— Я не з-знаю, — слезы потекли сами собой, надо же, думала, что уже успела успокоиться. И Алешин платок весь мокрый. Я притянула к себе пачку салфеток и вытащила одну. — Вначале появился портал, я пыталась сбежать, потом потеряла сознание, а очнулась в какой-то золотой палате, надо мной навис Кощей и рассказал, что я теперь не Хозяйка. И домой отпустил.