Хозяка
Шрифт:
Викки опять невинно захлопала глазами. Ну, какое ему дело до ее денег. В конце концов, когда отец умрет, то все деньги или их часть достанется ей.
— А это уже мое право. Я не могу так больше жить. Мне нужна любовь и свобода, — Викки сделала шаг в сторону и постаралась изобразить смятение. Ей надо сделать еще три шага, достать сумку, билет и прихватить Ицицая.
Мечислав помрачнел. Разговор выходил совсем не такой, какой он ожидал. Король предполагал,
— Викки, — Мечислав собрался ее спросить о Джи. Он хотел знать, зачем Викки подружилась с ребенком, если ненавидит его отца.
Спросить он ничего не успел. Появились новые действующие лица. Во-первых, явился отец Викки — барон Крайкл. А во-вторых, явился срочный гонец из дворца.
Викки поняла, что действовать надо очень быстро. Явился взбешенный отец. Девушка кинулась к сумке, вытащила билет и метнулась назад к Ицицаю.
— Прости, папа, но ты меня достал, — Викки разорвала билет на Фаган. Пара пропала в ярком блеске перемещения.
— АААААА! — барон завопил, вытягивая руки в попытке схватить Викторию.
Мечислав тоже не ожидал подобного бегства, но похоже, что у Викки это входит в привычку. Король распечатал послание от второго министра и побледнел.
Теперь малый королевский кортеж на предельной, которая очень близка к запредельной, скорости летел в столицу. На короля было страшно смотреть. Первый министр предпочитал валяться в почти бессознательном состоянии, изображая жертву грибного напитка.
Я уложила вымытого и сытого ребенка спать. Вот и обрела новое знание. Никогда этим не занималась раньше. Теперь все знаю о том, как надо подтыкать одеяло, как класть подушки, как рассказывать сказку. Джи потребовал с меня веселую историю. Ему по вкусу пришелся пересказ Карлсона.
Я спустилась вниз, чтобы еще раз допросить Укула и Латифуна о том, как к ним попал Джи, что они нового слышали в столице.
Укул нашелся в кабинете. Он втолковывал Пупру, как правильно надо вести хозяйство. Пупр вежливо выслушивал.
— Да, дочка? — Укул оторвался от народохозяйственных проблем.
— Поговорить надо, — я многозначительно подняла брови.
Пупр с беспокойством смотрел на меня.
— Ладно, оставайтесь, — я уже понимала, что от домашних не удастся скрыть истинную личность Джи. — Может, что подскажите.
— Так говорить с ним бесполезно? — Пупр распереживался. Сначала я подумала, что он теряет самообладание от того, что здесь такая важная особа. А потом поняла, что Пупр боится. Боится, что на всех обитателях поместья это отразится самым страшным образом.
— Здесь или
— Без тебя знаю, — я достала бокалы. — Выпьем?
Пупр кивнул. Укул равнодушно махнул рукой.
— А ты что думаешь?
— А я не могу думать. По хорошему надо вернуть ребенка, как можно скорее. Представляешь, что там делается?
— Да, уж, — закивал управляющий поместьем. — А проблема в чем? Не можете вы ехать, так давайте пошлем сообщение.
— Пупр, я к вашему сведению во дворце присутствовала в личине другого человека. Если я верну ребенка, то вся эта история всплывает. Вы понимаете? Я обманула короля и родственников Викки, — пришлось давать Пупру детальные пояснения по поводу моей недавней поездки в столицу.
— И кому в голову пришла такая гениальная мысль? — послышалось с порога.
Дед уже тоже в курсе. Я объяснила все еще раз. По недоброжелательным отзывам Чукмедала стало ясно, что Тритуглару несдобровать.
— Тоже мне начальник охраны. Лирх должен командовать! — решительно заявил дед.
— Что мне делать? Дед, это самый насущный вопрос, — надеюсь, что он и Тритуглар найдут общий язык. Мне здесь война ни к чему.
— А чего делать? — дед меня вывел из себя.
— Это как? — я забылась и махнула ногой. Ох, и больно!
— Ты помнишь озеро? — я согласно кивнула на этот вопрос. — Так вот, я там видел этого ребенка. Он теперь наш.
— Ага! — опять послышалось от двери. — Я согласен!
В комнату зашел Джи. Скромненький и довольный до предела.
Мне потребовалось сосчитать до двадцати, чтобы не сорваться.
— Джи! Как ты можешь такое говорить? А отец?
— Он меня, конечно, любит, поэтому может приезжать к нам иногда, — Джи говорил это абсолютно серьезно. — Он очень занят. Он даже о матери не горевал. Он все работал и работал и еще больше работал.
Мы замолчали. От такого бесхитростного признания мальчишки мне на душе стало гадко. Я будто опять в Зоне. Да что же это такое? Я выкинула из головы все дурные воспоминания. У меня есть свой дом и я уже не подросток, который бессилен в этом взрослом жестоком мире.
— Пойдем, уложу тебя еще раз спать. И с чего это ты проснулся? — Я разрешила Джи забраться на летучее кресло. Моя модель была послабее дедовской. С увеличением нагрузки она начинала летать низко и медленно.
— А еще одну сказку? — начал Джи торговаться. — А я тебе чего-нибудь расскажу.
— Ладно, еще даже две сказки, — я не оборачивалась, но знала, что сейчас Чукмедал одобрительно кивает, Укул причмокивает губами, а Пупр закатывает глаза.
— Чех, а зачем ты была Викки? — Джи потребовал полного отчета о моей жизни. Он сказал, что это гораздо увлекательнее сказок. Я сидела и рассказывала о себе, об Укуле, о Гене, о бароне Вальтиморе, о Викки и ее отце.
Джи заснул.