Хозяин
Шрифт:
Весельчак с сомнением покосился на светлого.
— Да брось, — поморщился Элиар. — Вам нужна помощь, а Таррэн не владеет теми умениями, что доступны мне. Если Шранку не помочь, он умрет, и «Огонь Изиара» здесь бессилен. Тут нужен другой вектор, но из всех присутствующих только я умею с ним обращаться.
— Он прав, — неохотно подтвердил Таррэн. — У меня не хватит знаний. Даже светлому придется полностью выложиться, чтобы Шранк выжил.
— С чего я должен ему верить? — хмуро осведомился лис.
— С того, что ему верю я! — сухо отозвалась Белка. — Таррэн, помоги ему. Пусть исправляется, коли натворил таких дел. Рыжий, делай что говорят!
Элиар
— Я не подведу, — тихо сказал светлый, без страха глядя в эти бездонные озера.
Белка слабо улыбнулась.
— Прости, что влезла в башку твою без спроса. Такой был соблазн… Но, Таррэн, если этот тип сомлеет у тебя на руках, не вздумай его целовать, как я недавно! Это вредно скажется на твоем самочувствии, потому что Элиар — еще худший вампир, чем ты! Вычерпал меня до дна и даже спасибо не сказал!
Таррэн покосился на сородича и спокойно отвернулся, потому что успел увидеть почти все, что тут случилось. В том числе и поцелуй, от которого Элиар еще не пришел в себя. Он не собирался ни говорить об этом, ни тем более осуждать или упрекать кого-то. Выбор — добровольное дело каждого, а он свой уже сделал и не вправе требовать того же от остальных.
Рыжий, пересилив неприязнь, все-таки помог изможденному эльфу доковылять до раненого. Неприятно, конечно, но если уж Гончая говорит, что этому смазливому гаду можно верить… Он тяжело вздохнул и подавил желание пырнуть наглого нелюдя в бок. Ладно, пусть врачует, раз умеет. А потом разберемся, что он за птица такая да с какого перепугу Белка вдруг сменила гнев на милость и готова поверить ему снова.
Элиар осторожно коснулся бескровного лица умирающего, переглянулся с Таррэном, зачем-то подозвал всех остальных, велев им взяться за руки, как босоногая детвора во время праздника весеннего урожая. Затем как-то по-особенному взмахнул рукой и, побледнев аж до синевы, принялся колдовать над неподвижным телом.
Белка устало прикрыла глаза.
А он молодец — решил позаимствовать чужие силы, чтобы попытаться вернуть Шранка к жизни. Ох и трудно же ему будет. Но он должен справиться, иначе и быть не может — в него было вложено слишком многое, когда затевалась вся эта история с подложным орденом.
Оказывается, светлые уже не первый век пытались добраться до ключей и спрятанной в них силы. То один, то другой. И хранители трона тут успели замараться, и кое-кто попроще… да кто только не охотился за наследием Изиара за прошедшие девять эпох! И ведь все оказалось до безобразия просто! Потому что, как выяснилось, человеческий орден был истреблен еще во времена короля Миррда и долгое время не мог оправиться от поражения. Они утратили все, что имели. Почти исчезли в бездне веков, но сумели зародить сомнение в душах бессмертных. Помогли задуматься о том, чего могли бы достичь светлые, если бы им удалось заполучить драгоценные артефакты. Вскоре появились первые отщепенцы, в одиночку пытавшиеся заполучить артефакт в свои жадные ручки. Потом таких «умников» стало больше, но лишь два тысячелетия назад безумие одного из хранителей подтолкнуло светлых к заговору.
Белка облизнула сухие губы и с какой-то невеселой улыбкой взглянула на темного эльфа,
Белка закашлялась и с новой силой обхватила руками живот.
— Иррадэ…
— Бел? — неожиданно вскинул голову Таррэн и обеспокоенно обернулся. — Ты в порядке?
— Еще как, — хрипло прошептала она, кривясь, будто отхлебнула горькой гномьей настойки.
— Белка-а-а… — Таррэн дернулся, нутром чуя, что что-то не так. Совсем встревожился и уже собрался окликнуть Элиара, чтобы поторопился со Шранком. Но в этот момент его второе сердце похолодело от нехорошей догадки.
Боги, да почему же она не шевелится?! Почему сидит так, словно боится даже крохотное движение сделать, а живот зажимает уже обеими руками, будто из последних сил сдерживает… боль?
Белка, поймав его взгляд, слабо улыбнулась. Но так виновато, что его сердце вдруг ухнуло куда-то вниз. Таррэн ахнул, справедливо заподозрив подвох, и громадным прыжком оказался рядом. С ходу поднял ее на руки, ощущая под пальцами что-то мокрое, горячее и отвратительно липкое. Поразился неестественной белизне ее кожи. Тому, как безвольно она обмякла и до скрипа сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Бережно уложил на траву, отвел ладони в сторону… и глухо застонал, увидев то, что она так долго от них скрывала.
— Белка! Темная бездна… что же ты наделала?!
Гончая стыдливо опустила ресницы. Да и о чем говорить? Для чего тратить время? Она достаточно понимала в ранах, чтобы сознавать, что от такого ей уже не оправиться: гномий аконит оказался достойным оружием, у которого хватило сил разрубить даже ее дубленую шкуру. Не зря Танарис первым делом схватился именно за него. И Белка тоже это знала. Просто уворачиваться — значило испортить прекрасный прыжок и подарить светлому лишний миг для активации смертельного заклятия. А рисковать чужими жизнями она до сих пор так и не научилась. Своя — что? Свою не жалко: мало кому понравится быть дорогим, но ненужным клинком в красивых ножнах. Еще меньше найдется тех, кто сумеет справиться с прошлым, от которого не было спасения ни наяву, ни даже во сне. А потому она не стала мудрить — ударила так, как умела: быстро, сильно, не жалея ни себя, ни тем более врага. Ударила и, как всегда, попала — Танарис не успел больше никого убить. А значит, оно того стоило.
Ее позаимствованная у Аркана рубаха промокла насквозь, широкая рана внизу живота выглядела скверно, но, что самое мерзкое, клинок задел важные органы внутри. Проклятого ножа там уже не было — Белка вытащила его почти сразу, но никому не решилась об этом сказать. Посчитала, что сумеет утаить свою оплошность, но недоглядела: проклятый темный все равно почуял. А теперь смотрел на нее так, будто это его сейчас убивали.
— Забавно, да? — прошептала она, подметив искренний ужас, проступивший на его всегда невозмутимом лице. — Видно, мне на роду написано спасать твою шкуру, ушастый. Не в первый, но, похоже, в последний раз. Нет, не трогай. Это все бесполезно — у меня внутри уже целое море плещется, скоро захлебнусь. Перевязывать тут без толку, а ваша магия на меня не действует.