Хозяин

Анкай Виктория

Набрала в грудь воздуха. Потянулась к его пачке, вытащила сигарету. Прикурила от услужливо протянутого им огня зажигалки...

– Ты же понимаешь, что без приглашения лезешь в мою жизнь?
– я жёстко усмехнулась, испытывая потребность начать разговор так, чтобы снять с себя любую ответственность.
– Я этого не люблю, знаешь ли...

– Это я уже понял, - Влад спокойно выдержал мой ожесточённый холодный взгляд, крутя в пальцах зажигалку.

Отвела глаза, едва не плача от этого ощущения безысходности - он просто не оставил мне выбора. Точнее, выбор есть всегда, но в некоторых ситуациях это, блять, не выбор, а херня какая-то... Наверное, у меня просто не хватает сил послать его куда подальше...

– Что тебе непонятно?
– я сделала глубокую затяжку.
– Почему

я до сих пор остаюсь с Теймуразом?
– я снова подняла глаза.
– А с кем? Ну какие варианты? Он - отец моего сына, он меня полностью обеспечивает! И деньгами, и работой, и дом он купил когда-то! Думаешь, я никогда не думала о том, чтобы свалить из этого посёлка к чёртовой матери? Думала. Но знаешь... Ты не поймёшь...
– я закусила губу, внезапно ощутив острую потребность договорить эту мысль, но не находя слов, чтобы озвучить её вслух. Выдохнула.
– Когда дети вырастают и уходят из-под опеки - это прекрасно, это жизнь, да? А когда женщина уходит от человека, который когда-то стал её опорой, взял на себя ответственность за неё, наплевав на мнение целой деревни и даже собственной жены, когда он сделал всё и даже больше, чтобы обеспечить достойную жизнь ей и её ребёнку...
– я неожиданно всхлипнула, повышая голос.
– И мне есть с чем сравнивать! Есть, понимаешь? До него я тоже... Саша тут такой жил... Я правда любила тогда... И мы... Один раз всего...
– я закрыла глаза, погружаясь в далёкие воспоминая, которые так старалась задушить в себе столько лет. Сука Влад всё-таки...
– Короче, Сашкина жена узнала. И был грандиозный скандал, они развелись, переехали, потом снова сошлись... Но знаешь, кем я тогда осталась?
– слова рвались наружу сами собой, словно я действительно до сих пор не смогла пережить тот позор...

Бред, смогла. Просто не надо из меня это вытаскивать...

Снова сдела затяжку, переводя дух и нарочно удерживая паузу, чтобы не наговорить лишнего. Глаза на Влада уже не поднимала - стыдно как-то... Не вообще, а именно сейчас, в моменте... Что разошлась тут со своими откровениями...

– Представляю, - Влад равнодушно кивнул.
– Это сколько тебе было?

Выдохнула, раздражаясь на его спокойствие так же, как на собственные всколыхнувшиеся эмоции.

– Двадцать пять. Не девочка уже была, - я усмехнулась, в пару затяжек докуривая сигарету.
– И единственный, кто тогда не отвернулся, не тыкал пальцем и не гнобил, был Тэм. Он поддержал... А потом он даже ни секунды не сомневался в том, что мне надо рожать, понимаешь? Не свалил на меня то, что я залетела, не обвинил ни в чём, а взял на себя всю ответственность!
– сейчас я во все глаза смотрела в невозмутимое мужское лицо напротив, прекрасно понимая, что Влад, как и любой другой мужик, наверняка был бы не способен на такой поступок...

– Ну про Теймураза я понял, он молодец в твоих глазах, - Влад поджал губы.
– А сама что? Любила?

– Тьфу...
– я закатила глаза, чувствуя, как рушится и без того крохотная надежда быть понятой.
– При чём тут вообще...
– я вновь вперилась взглядом в его лицо.
– Хотя да, любила. И сейчас люблю. Потому что ценю всё, что он для меня делал и делает! Для меня и моего сына! Он мог бы вообще не признавать Гошку, мог отвернуться от нас, мог...

– Короче, я понял, - Влад раздражённо махнул рукой, снова прикуривая сигарету.
– А тебе в голову не приходило, какой ценой ему это далось, Надь? У него своя семья есть. Жена, дочь...
– он прищурился исподлобья, отгоняя дым ладонью.
– Ну я понимаю, поначалу - конечно, помог, не бросил в трудную минуту, сына признал, вопросов нет. А потом? Сейчас?

– Что сейчас?

– Сейчас сын вырос, Надь! Сама говоришь, что не раз думала о том, чтобы уехать... Чего не уехала-то?

Шумно выдохнула, прикрывая глаза.

– Куда? Я нихрена не умею, кроме как ползать по пересечённой местности! Да и мест других не знаю, кроме здешних! И... Мне нравится тут, Влад, - я опустила голову, изучая свои босые ступни.
– А если совсем глубоко копать - ну до тридцати, наверное, ещё можно устроить личную жизнь, найти человека, который если не заменит ребёнку родного отца, то хотя бы подружится с

ним... А сейчас что?! Мне сорок, блять!
– я снова повысила голос, с укоризной поднимая глаза, словно сидящий напротив мужчина один виноват во всех моих бедах. Впрочем, может так оно и есть - жила же я до него спокойно...
– Это у вас, мужиков, сорокет - возраст расцвета и выхода из юношества, - я иронично усмехнулась.
– А у нас... Не так, представляешь? Кому я нужна? Где смогла бы пригодиться? Нет!
– я подняла руку в протестующем жесте, едва Влад открыл рот, чтобы что-то возразить.
– Нет, не надо мне тут заливать о том, что если бы захотела, то нашла бы свой путь, что многие, как вот ты например, - я ткнула в него пальцем, - могут однажды всё бросить и начать заново, даже не один раз... Оставь этот бред Томе вон своей, ей зайдёт, и то пока пятый десяток не разменяет...

– А почему нет, Надя?
– Влад всё-таки перебил меня, аж приподнимаясь со своего места.

Смотреть ему в глаза не хотелось. Всё равно не поймёт, посчитает слабой и бесхребетной, как и все остальные...

– Потому что у меня есть сын. И это не одно и то же, что у тебя - ты не несёшь ответственность за него, ты взвалил это бремя на бывшую жену! Тебе не понять, как это - когда только от тебя зависит ещё одна жизнь и будущее твоего ребёнка...

– Ты решила свести всё к тому, что все мужики - сволочи?
– он напряжённо намурил брови.
– Не выйдет - я несу полную ответственность за будущее своего сына, он полностью обеспечен...

– Вот!
– я в отчаянии закусила губу.
– И мой сын обеспечен всем необходимым благодаря Теймуразу, понимаешь? Но! Только я отвечаю за то, чтобы он хорошо поел, не болел, ходил в школу в чистой одежде и... И за то, чтобы он не чувствовал себя одиноким, - я снова подняла взгляд.
– Заработать денег - это одно, а ежедневно растить ребёнка - это немного другое... Я не смогла бы совместить собственную жизнь и заботу о нём...

– Ну другие же могут!

– Правда?
– я горько рассмеялась.
– Могут в нормальных семьях, Влад! А много ты видел счастливых детей, если мать впахивает с утра до ночи за себя и за отца, при этом пытаясь устроить личную жизнь?

Влад закрыл лицо руками, только что не застонал, явно устав от моих жалоб. Впрочем, сам напросился...

– Короче, я понял. Так проще оказалось, да?
– он вскинул бровь, прикуривая третью сигарету.

Обессиленно выдохнула.

– Да.

Он лишь покивал в ответ...

Минуту в палатке царила тишина, изредка нарушаемая отдалёнными голосами, ещё доносившимися со стороны костра.

Чёрт подери, и это всё?! То есть он вот сейчас просто получил подтверждение тому, что я ленивая содержанка, и успокоился? Почему-то я была о нём лучшего мнения...

– А ещё...
– я набрала в грудь воздуха...

Влад резко поднял злой взгляд, затыкая меня на полуслове.

– Ну ок, Надь, сын. Но тут ты не могла найти себе нормального мужика и выйти замуж? Да хотя бы чтоб пальцем не тыкали на каждом углу? Нахрена так жить?

Захлопала ресницами, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Тут? Где тут? В посёлке?
– я истерично расхохоталась.
– Нас тут шестьсот человек, Влад! Мы все друг друга в лицо знаем! Тут нет ни одного свободного мужика, потому что их разбирают ещё щенками! Прости за выражение... Кого я тут найду? Тракториста Федьку? Так он бухает пять дней в неделю, нахрен мне такой мужик? Или вон Мурад, у которого на родине и без меня штук пять жён? Сомневаюсь, что ему ещё одна нахлебница сильно требуется...

– Да почему ты смотришь на таких мужиков, Надь?!
– Влад совсем вызверился, поднимаясь на ноги, но тут же сел обратно.
– Ну приезжают же к вам сюда... Туристы вон...

– Конечно!
– согласно кивнула.
– Но они сюда не жену искать приезжают, знаешь ли! Потрахаться втихаря - и то уговаривать приходится!
– я снова усмехнулась, вытирая со щеки дурацкие неконтролируемые слёзы.

– Тебя послушать, так мужиков нормальных вообще не осталось...
– он сердито сжал губы в тонкую линию, глядя на меня так, будто я реально обвиняю его одного во всех грехах мира.
– То не так, это не эдак... Тебе не угодишь.