Хозяин моего дома
Шрифт:
Надо прогуляться… Свежий ветер выдует из головы все бредовые мысли о призраках и безвременно пропавших предках. А может быть, старые ворчуны из Палаты лордов правы, и пора жениться, завести детей? Эвард представил себя в окружении кучи малышей, читающим им сказки на ночь или гуляющим с детьми по Гайд-парку. И еще жена… милая, добрая, любящая его без памяти и ни слова не говорящая поперек. Если бы у него была жена, она бы этим вечером сидела рядом с ним и подливала ему бренди… Эвард скривился, спускаясь с небес на землю. Никакое бренди, разумеется, ему не светит. Жена через несколько лет брака начнет ворчать все больше и больше, а детей надо будет воспитывать и обеспечивать им образование… Словом, опять рутина и скука. Вот офицерский патент – совсем другое дело! Эварду очень хотелось в Эфиопию…
Он вздохнул, поднялся
К счастью, Эвард знал окрестности дома как свои пять пальцев. Еще бы: он родился и вырос здесь, в Морвеллан-Холле, и еще ребенком облазил всю обширную территорию поместья, разведав самые отдаленные уголки. Усадьба содержалась в идеальном состоянии; гости очень любили, приезжая к графу Мередит, устраивать пикники на безупречно подстриженных изумрудных лужайках или гулять по древнему лабиринту.
Граф постоял немного на террасе, ожидая, не подует ли ветер, но так и не дождался. Мир, казалось, перестал дышать. Эвард выбрал себе направление для поздней прогулки и, слегка пошатываясь, – бренди никак не хотело выветриваться, и в этом был виноват загулявший где-то ветер, – побрел в темноту.
Гравий хрустел под ногами. Эвард направлялся к лабиринту – самому старому и загадочному сооружению в усадьбе. Когда-то лабиринт был каменным, кажется, он существовал еще до появления на английской земле первых Морвелланов. Тогда было полно всяких предрассудков, люди верили в магию и прочую чепуху; семейные хроники, дрожа страницами, предполагали, что в лабиринте приносились человеческие жертвы. Эвард не верил этому: с чего бы? Кельты были, конечно, диким народом – в то время они там все были дикие, – но человеческие жертвы – это уже немного слишком. Кому их приносить, когда Англия даже тогда уже приняла христианство? И хотя в окрестностях лабиринта иногда исчезали люди, из этого не нужно делать поспешных выводов. Мало ли что может случиться с человеком, который вышел ночью погулять? Уж в наш-то просвещенный век – абсолютно ничего, – мрачно подумал Эвард.
В семнадцатом веке кладка стен лабиринта пришла в полную негодность: суровые ветры Корнуолла в буквальном смысле не оставили от нее камня на камне. И предок Эварда, граф Ричард Морвеллан, поддавшись модным веяниям, приказал снести остатки стен, а на их месте посадить вечнозеленый кустарник. Названия этого мерзкого растения с длинными шипами и словно лакированными листочками Эвард не знал, но росло оно на редкость буйно. Странное дело: кусты росли только на тех местах, где раньше находилась стена, ни на дюйм не отклоняясь от заданных линий. Их даже не требовалось подстригать. Что ж, меньше работы садовникам. Таким образом, лабиринт сохранил свою структуру, загадочность и неповторимость. Мало кому удавалось выбраться оттуда с первого раза. Но не графу Мередит! Отец Эварда показал сыну план лабиринта, когда мальчику исполнилось семь лет. Отныне наследник графа мог безбоязненно гулять по тихим аллеям с живыми зелеными стенами и добираться до сердца лабиринта – круглой площадки, посреди которой стояла вросшая в землю каменная скамья.
Дорожка, ведущая от дома к лабиринту, перекинулась горбатым мостиком через бурный ручей, который, недовольно ворча, нес свои воды к морю. Эвард немного постоял на мостике, пытаясь разглядеть бегущую воду, но смутно видел только белые бурунчики там, где вода разбивалась о камни.
Через несколько минут он добрел до лабиринта. Вечнозеленые кусты мрачно молчали: наверное, у них тоже было плохое настроение. Выглядел лабиринт довольно зловеще: черная стена, едва различимая в темноте, от которой явственно веяло холодом. Эварду невольно вспомнились сказки старой кухарки, которые он обожал слушать ребенком. Кухарка – кажется, ее звали Дейзи – вечерами сидела у очага, вязала носок и вешала сказочную лапшу на восторженно оттопыренные уши юного Морвеллана. Истории о драконах, ведьмах и вампирах Эвард слушал, раскрыв рот. Иногда эти истории приобретали весьма зловещий оттенок – чего стоит хотя бы рассказ о живой ноге повешенного разбойника,
Хмыкнув и в очередной раз отхлебнув из бутылки – он уже и забыл, что пришел сюда освежиться и протрезветь, – Эвард решительно вошел под арку и оказался в лабиринте. Как ни странно, здесь было гораздо светлее, чем снаружи, хотя тень от высоких стен должна была сделать тьму грозовой ночи и вовсе непроглядной. Но Эварду показалось, что над лабиринтом светит луна, хотя он так и не смог ее увидеть. Ну и ладно. Он медленно пошел вперед, считая повороты. Через некоторое время граф вышел на центральную площадку и немедленно взглянул на небо: луны, разумеется, видно не было. Эвард со вздохом опустился на каменную скамью и сделал еще один глоток портвейна. Граф бездумно смотрел на ближайшую стенку, пока ему не показалось, что она начинает светиться. Что за бред!
– Мне надо меньше пить, – пробормотал граф, с сожалением отставляя полупустую бутылку. И вправду, пора завязывать с этим, жениться, зачать ребенка и после этого со спокойной душой укатить в Эфиопию. Или еще куда-нибудь. Если Палата Лордов и дальше будет трястись над ним, последним представителем рода Мередит, его скоро вообще перестанут выпускать из страны. Нет, надо жениться. Выбрать одну из этих милашек на выданье, устроить пышную церемонию венчания, съездить с ней в свадебное путешествие куда-нибудь… в Эфиопию, например… Нет, вряд ли жена оценит. Ладно, тогда провести с ней брачную ночь, убедиться в том, что наследник будет, и тогда уже приступать к осуществлению мечты…
Раскат грома пророкотал уже ближе, небо над головой Эварда расколола яркая вспышка. Ветер наконец проснулся и начал дуть порывами, ероша темные волосы графа. Эвард с удовольствием смотрел на небо, такая погода ему нравилась. От всего этого, положительно, веяло безумием: сидеть в бурную ночь в самом сердце лабиринта, несмотря на разгул стихий! Хоть какое-то развлечение.
Небо набухло заоблачным светом и обрушилось на Эварда потоками воды. Дождь был теплым, поэтому граф не двинулся с места. Промокнуть под майским дождем – не самая большая неприятность. Граф поднялся, сделал несколько шагов по направлению к выходу и… уперся в живую стену кустов.
В нетрезвом состоянии ошибиться легко. Пытаясь разглядеть выход, Эвард дождался, пока над головой полыхнет молния, и вот тут-то ему стало не по себе.
Выхода из лабиринта не было. Граф крепко зажмурился, пытаясь вырваться из плена бредовых видений. Когда же он открыл глаза, выход был на месте. Эвард, осуждая сам себя, покачал головой. Все, решено. Завтра он запирает винный погреб, достает из гардеробной синюю визитку, белый галстук и едет свататься. Хотя бы к той милой кудряшке Мэри, одарившей его многообещающим взглядом на последнем приеме у барона Торна.
Теперь в лабиринте все было правильно: темно, хоть глаз выколи, никакого призрачного мерцания, поэтому шел он большей частью на ощупь. Нет, милашка Мэри не подойдет. Если она столь многообещающе смотрела на него, кто ей помешает смотреть так и на остальных джентльменов? Нет, жена должна быть скромной, доброй, сидеть дома и заниматься хозяйством и детьми. И подливать Эварду бренди по вечерам. Да. Ему определенно нужна та, что согласится подливать бренди…
Дождь почти прекратился, и Эвард без приключений добрался до дома. Французское окно было закрыто. Наверное, оно хлопало и кто-то из слуг встал и закрыл его. Граф несколько минут постоял перед ним, размышляя, как попасть в дом.