Хозяин «Мечты»
Шрифт:
– Зачем? – Это был не протест, а мольба.
Руки Эстеллы сами собой обхватили шею возлюбленного – едва ли этот беспомощный жест походил на суровый отпор.
– У тебя усталый вид, – проворчал он с напускной строгостью.
Она и впрямь очень устала. И больше всего – от душевных терзаний. Так просто, так заманчиво было склонить отяжелевшую голову на крепкое мужское плечо, закрыть глаза, прильнуть к широкой груди Джералда, вдыхая аромат его кожи, слушая мерное биение его сердца.
Не опуская Эстеллы, Джералд умудрился снять с ее шеи цепочку, на которой висел ключ, отпер дверь и вошел со своей хрупкой
– Прости, что все так получилось. Я знаю, сегодня у тебя был трудный день. Но я не могу вернуть все в начало, Эстелла.
Его губы щекотали ей мочку уха.
– Знаю, – пролепетала молодая женщина, как всегда теряя голову от его близости.
Закрыв дверь, Джералд осторожно поставил возлюбленную на ноги и обнял, заглядывая ей в лицо. Взгляд его был нежен, но тверд. Никогда Джералд еще не смотрел на нее так. Никогда не говорил ей ничего подобного:
– Я люблю тебя, Эстелла. Ты ведь знаешь, должна знать.
У нее сжалось сердце. Ну почему эти слова так ранят? Разве от признаний в любви бывает больно? Разве ей не пристало сейчас прыгать от восторга? Так почему тени прошлого снова встают между ней и ее счастьем?
– Поцелуй меня, Джерри, – взмолилась она. – Убеди, что действительно любишь меня.
Его не надо было просить дважды. Пылкая страсть, что вложил он в поцелуй, горячей волной растеклась по телу Эстеллы, наполнила каждую клеточку ее существа неудержимым желанием. Все страхи и сомнения исчезли, унеслись, сметенные этой волной. Да! Да! Да! – пел ликующий голос в груди. И когда Джералд внезапно прервал поцелуй, с видимым усилием оторвавшись от губ возлюбленной, ей показалось, что мир перевернулся.
– Нет, нет… не так, – яростно пробормотал Джералд.
– Почему не так? – изумилась она.
– Тебе сейчас нужен не бурный натиск.
– Разве?
– Ну да… Тебе надо прочувствовать, что ты любима. А это совсем другое.
Снова склонившись к возлюбленной, он осыпал ее дождем почти невесомых, бережных поцелуев, нежность которых заставляла ее сердце замирать от блаженства. В ласках его читалось столько любви и заботы, что Эстелла таяла, уносясь на волнах сладких грез. Сковывающее ее напряжение отступало, сменяясь истомой.
– Как мне нравятся твои волосы, – выдохнул Джералд, запуская руки в темный шелк ее волос. – Как я люблю вдыхать их аромат, пропускать сквозь пальцы. А твоя грудь…
Он принялся ловко и умело раздевать возлюбленную, превращая это нехитрое действо в настоящий ритуал. От каждого его прикосновения Эстелла замирала – он притрагивался к ней так бережно и с таким восхищением, точно тело ее было невиданным чудом, бесценным даром, что ниспослали ему щедрые небеса.
– Какая у тебя красивая грудь, Эстелла. В тебе все прекрасно. Я схожу от тебя с ума. А эта твоя родинка… Любуюсь и никак не могу налюбоваться.
– Со мной то же самое, – еле слышно призналась она. – Ты для меня – идеал.
Ее глупенькое, покорное сердце, казалось, выстукивало один ритм: Джерри, Джерри, Джерри…
– Позволь мне любить тебя, – попросил он, снова поднимая ее на руки и относя на кровать. – Ляг, замри, не шевелись и почувствуй, как я люблю тебя.
Хотя за этот месяц они множество раз предавались любви, но всякий раз, оказываясь обнаженной в объятиях Джералда, Эстелла словно переносилась в иной
Но теперь, полностью отдавшись на волю Джералда, подчинившись магии его прикосновений и ласк, необузданных чувственных фантазий, вызывающих в ней ответный трепет, Эстелла как никогда ощутила себя любимой, обожаемой… И все это дарил ей Джералд. А когда он прильнул к ней самым чарующим и интимным поцелуем, она воспылала отчаянным желанием всеми доступными ей средствами показать, как благодарна она, как рада его любви, как желает, чтобы это мгновение длилось вечно.
Когда желанный миг настал и влюбленные стали единым целым, Эстелла знала, что принадлежит Джералду всем своим существом: душой и телом, сердцем и разумом. Вместе они достигли вершины экстаза и вместе спустились на землю, не разъединяясь, не расплетая объятий.
– Эстелла, выходи за меня, – пробормотал Джералд, зарываясь лицом в ее спутанные от любовных неистовств волосы. – Мы созданы друг для друга.
Она вздохнула, целиком и полностью соглашаясь с его словами, и тут же испугалась… Ведь они знакомы всего месяц. Вдруг все это так чудесно лишь благодаря новизне? Вдруг через какое-то время волшебство исчезнет, развеется навсегда?
– Джерри, а может, немного подождать? Убедимся, что это у нас надолго? – тихо попросила она.
Грудь его тяжело вздымалась у нее под щекой. Эстелла чувствовала: Джералд собирается ей возразить. Но когда он заговорил, голос его звучал спокойно и ровно.
– А почему ты думаешь, что это ненадолго?
Трудный вопрос. Разве можно сказать, что она ему не доверяет? Ведь это не так. Она доверяет Джерри – он не дал ей ни единого повода усомниться в нем.
– Ты не уверена в моем постоянстве… или в своем? – спросил он, когда пауза чересчур затянулась.
– Понимаешь, у нас ведь не было времени проверить наши чувства, – медленно начала она, старательно подбирая слова, чтобы не обидеть возлюбленного.
– Эстелла, мне уж тридцать четыре. И у меня было много женщин. Приятных, умных, красивых. Я наслаждался их обществом, но ни с одной не испытал ощущения, что вот она, та женщина, с которой я хочу провести всю жизнь. Ни с одной – пока не встретил тебя. И поверь, для меня это раз и навсегда. Мои чувства никогда не изменятся.
Неужели это правда?
Приподнявшись на локте, Джералд взглянул в лицо возлюбленной, и Эстелла запаниковала. Вдруг он потребует от нее немедленного ответа. Она боялась встретиться с ним взглядом, ведь его взгляд всегда лишал ее силы воли. Но сейчас в глазах Джералда не было требовательности – лишь доброта и нежность. Страх Эстеллы сменился благодарностью и облегчением. Джералд улыбнулся, и сердце ее переполнилось любовью к нему.
– Эстелла, с первой же секунды нашего знакомства ты лишила меня душевного равновесия. А уже после следующей встречи я начал осознавать: эта женщина создана для меня. И с тех пор все, что происходило между нами, убеждало меня в этой мысли.