Хозяин «Мечты»
Шрифт:
Взгляд его был прикован к другому автомобилю, что медленно полз по дороге, приближаясь к ним. Молодая женщина с ужасом узнала тех, кто сидел в машине.
– Они нас преследуют! – В голосе Эстеллы звенела паника.
– Вот именно! – Джералд выразительно посмотрел на нее. – И не думайте спорить. Я зайду в дом с вами.
Не успела она собраться с мыслями, как он уже вылез из «ягуара» и решительно захлопнул за собой дверцу. Эстелла совсем потеряла голову от страха. Теперь ее мучителям известно, где ее можно застать в свободное от работы время.
Но через секунду Джералд уже стоял рядом с ней. От молодого человека буквально исходило ощущение
Ноги Эстеллы снова начали подкашиваться. Беспомощная, растерянная, она отдалась на волю событиям, изменить которые была не властна. В мозгу причитал тонкий встревоженный голосок: так нечестно, нечестно…
Обняв молодую женщину за талию, Джералд притянул ее к себе. Эстелла не помнила, как оказалась перед дверью, и принялась неловко нашаривать в сумочке ключ. Руки дрожали и не слушались, перед глазами плясали цветные пятна.
Наконец ключ отыскался. Джералд вошел в прихожую вслед за ней, стукнула, захлопываясь, наружная дверь. Пути к бегству не было.
– Отлично, – с глубоким удовлетворением произнес он. – Теперь Бассеты не посмеют сунуться сюда, ведь они хотят иметь дело не со мной, а с вами.
Логично, не поспоришь. При мысли о беспардонном преследовании со стороны Рода и Моники у Эстеллы даже голова закружилась. Но что им от нее надо? Разве мало вреда они причинили ей до сих пор, чего же еще? Она растерянно поглядела на своего заступника. Лицо его вновь стало замкнутым и суровым. В глазах стоял невысказанный вопрос. Но единственное, что смогла Эстелла, – это беспомощно пробормотать:
– Честное слово, я ни в чем не виновата. Выражение лица Джералда слегка смягчилось, на нем снова появилось сочувствие.
– По-моему, нам обоим надо чего-нибудь выпить. Сейчас я загляну в бар. Что предпочитаете?
– С-сок, н-наверное.
Она запиналась и вообще чувствовала себя не в своей тарелке настолько, что Джералд не сдержал улыбки.
– Хорошо. Сейчас принесу вам апельсинового сока. Лед положить?
– Да, спасибо.
До спиртного ли, когда голова и так идет кругом? К тому же, для того чтобы топить горе в вине, момент сейчас явно неподходящий. Она получила лишь минутную передышку. Сейчас начнется допрос. О Боже! Не в силах предотвратить неизбежное, Эстелла остановилась у окна, глядя на заходящее солнце. Но даже открывшийся взгляду чудесный пейзаж не мог сейчас даровать ей мира и покоя.
– Эстелла…
Тихий голос Джералда заставил ее судорожно вцепиться в подоконник. Началось! Пожалуйста… пожалуйста, не сейчас! Она не могла еще заставить себя взглянуть в лицо прошлому.
– Понимаете, – негромко, но твердо произнес он, – чтобы уладить проблему, мне надо знать, в чем ее суть. Эстелла, прошу вас, соберитесь с мыслями и расскажите все мне. В конце концов, покидая сегодня эту квартиру, я хочу быть уверен, что завтра вы все еще будете здесь.
Но как уладить то, что в принципе уладить нельзя? Как иметь дело с людьми вроде Рода и Моники, с людьми, которые не хотят понимать, что есть вещи, которые лучше не трогать, лучше не воскрешать.
Эстелла невидящим взором смотрела вдаль, на море. За спиной ее раздались тихие шаги.
Джералд подошел и остановился совсем рядом. И к былому смятению добавилось смятение совершенно иного рода.
Все ее существо трепетало от волнения. Вместе с Джералдом в ее жизнь ворвались непокорные
8
У молодой женщины, что, поникнув, стояла у окна, был такой отрешенный вид, что сердце Джералда сжалось. Неужели она думает об этом придурке Роде Бассете? Мечтает о нем?
Нет, черт возьми, нет! Род женат. И пусть он несчастлив в браке – так ему, подлецу, и надо! – это к делу никак не относится. Хотя Джералд ровным счетом ничего не знал о том, что произошло между Эстеллой и Родом, но в том, что этот тип именно придурок и подлец, был уверен твердо. Еще бы не подлец, если такая девушка страдает из-за него! Еще бы не придурок, если так нагло досаждает ей!
Джералд сжал кулаки. Невыносимо думать, что Эстелла настолько уязвима и беспомощна перед Родом, что завороженной жертвой ждет следующего его шага. Как же хотелось встряхнуть ее, заставить выбросить этого типа из головы, навеки перечеркнуть все, что стояло меж ней и свободным, не отравленным никакими страхами будущим.
Инстинкт яростно призывал Джералда к действию. Не стой столбом! Сделай же что-нибудь, и прямо сейчас! Не трать время на бесплодные раздумья!
Никакими разговорами, никакими размышлениями тут ничего не решить. Есть вещи, не поддающиеся логике, сказал себе Джералд, а ноги уже сами собой сделали те два шага, что отделяли его от молодой женщины. Есть вещи, понятные лишь на интуитивном уровне. Джералд поставил бокалы, что все еще держал в руках, на столик перед окном.
– Эстелла…
Она обернулась. В глубоких глазах ее плескалась такая неизбывная печаль, что у Джералда заныло в груди. Она не одна, она не одинока! Он не бросит ее наедине с горем. Он пришел, чтобы спасти ее, вернуть ей радость!..
От звуков его низкого, чуть хрипловатого голоса по коже Эстеллы пробежали мурашки – столько было в нем призывной, притягательной силы. Как зачарованная, она заглянула в лицо этой силе и в мгновение ока оказалась в объятиях Джералда. Ладони Эстеллы уперлись в мускулистую мужскую грудь, бедра ощутили крепость и жар его чресл. Синие глаза испепеляли ее властным, почти гневным огнем, не позволяя даже попытки к бунту.
Губы Джералда припали к ее устам в требовательном, яростном поцелуе, и Эстелла помимо воли ощутила, как в ответ в ней разгорается такое же требовательное и яростное желание, взрывная страсть, что сметает любые барьеры. Не думая сопротивляться, она отдалась на волю неукротимого чувства. Руки ее скользили по широким плечам Джералда, ласкали сильную шею. Все в нем дышало мужественностью, выдавало прирожденного воина, готового сражаться за ту, кого он назовет своей. Воин, защитник, заступник – и идеальный возлюбленный. Тот, на кого можно положиться всегда. Именно его так жаждала Эстелла.
Руки Джералда, его губы, его пылкий взгляд внушали ей, что она не одинока, и разгоняли холод и тьму, что всегда сопутствуют одиночеству. Эстелла, сама не зная почему, сейчас была уверена, что ничто и никогда не встанет между ней и этим мужчиной. Он не допустит этого. Она, только она…
Ощутив его напряженную плоть, Эстелла испытала самую, что ни на есть первобытную, примитивную радость. До чего приятно сознавать себя желанной! И до чего же не терпится подарить возлюбленному наслаждение, вместе с ним разделить восторги страсти! Позволить ему заполнить ту пустоту, что разъедала ее душу!