Хозяин города
Шрифт:
– Сука – это ты… Что, крышу сорвало, когда порно услышал? – презрительно спросил Городовой. – Маньяк сексуальный…
Эти слова взбесили Радилова – он потерял контроль и над собой, и над своим страхом. И резко развернулся к Городовому.
– Ненавижу!..
Выстрела не произошло. И пистолет он увидел где-то на заднем плане, а на передний фон с немыслимой скоростью выскакивало основание ладони. Сильный удар швырнул Радилова на телевизор. Они упали вместе. Треск разбитого экрана – и тишина…
Но нет, Радилов не умер. Просто замолчали
Городовой стоял перед ним. Как воплощение меча в руке горделивой Фемиды. И меч этот огнестрельный.
Только и в этот раз мент стрелять не стал. И снова на передний план выдвинулась рука. Только сейчас ладонь была сжата в кулак.
Радилов был докой в кикбоксинге, и реакция у него превосходная. Он даже успел подставить руку под удар, но это ему не помогло. Кулак пробил защиту и высек искры из глаз. После чего наступила кромешная тьма…
Наручников больше нет – обе пары ушли на телохранителей Радилова. Но ничего, Богдан связал их босса брючным ремнем с его же брюк. Все равно пояс в изоляторе с него снимут. Если он до него доедет…
– И что дальше? – спросила Лада.
– В кутузку его надо, – с сомнением сказал Городовой.
– Сегодня в кутузку, а завтра его выпустят.
– Не исключено.
Знал Богдан, что Радилов охотился за ним. И не сомневался, что в доме у него засада. Он тайком подобрался к своей квартире, стараясь не шуметь, обследовал дверь. И даже заметил бездарно установленный «жучок». И дверца распредщитка была приоткрыта. Похоже, на прослушку поставили даже телефонную линию. Сторожок – едва заметный конский волос – был на месте, соединял дверь с рамой косяка. Значит, в квартиру никто не заходил.
Он тихонько поднялся на два этажа вверх, постучался в квартиру одного своего знакомого, позвонил Ревякину и нагло втянул его в план. Можно было задействовать Пляцкова, но Богдан не мог ему доверять. Вдруг Стрельцов надавил на него и заставил работать на себя. К тому же у него не было таких возможностей, как у Ревякина.
Городовой нарочно называл Ревякина Вовой, чтобы бойцы Радилова не знали, о ком идет речь. Вдруг они знают адреса всех его друзей, если так, то может возникнуть вопрос, кто живет от него так близко, что может успеть к нему за десять минут. Может, и не очень это было хитро, но ведь сработало.
Только не собирался Богдан притворяться покойником. Он хотел задержать бандитов, когда те войдут в квартиру. Настраивал себя и на то, что придется стрелять и убивать… Но бандиты даже не стали заходить в квартиру. Завалили чучело, которое он соорудил из швабры и старых вещей, добили его контрольными выстрелами и убежали. Богдан мог задержать максимум одного, но тогда другие повернули бы назад и…
Тогда и родилась идея инсценировать свою смерть. Ревякин все организовал, подключил к делу свое отделение. И Стрельцову дезинформацию он же скормил. Его опера устроили засаду в морге и взяли того самого Сазана, о котором говорил Никита Полосов.
Допрашивал
– Может, при попытке к бегству? – сам у себя спросил Богдан.
– Что при попытке? – не совсем поняла Лада.
– Да так, ничего. Ты же видела, что я его задержал…
– Да, видела…
– А он мог сбежать.
– И что?
– Ничего.
Этот бешеный пес не может жить. Столько крови у него на руках, что ад не просто плачет по нему, а рыдает. Его телохранителей Богдан может оставить здесь, а самого повезти в город. Ну а по дороге ремень может развязаться, дверца машины – открыться, а Радилов – побежать. Богдан имеет полное право пресечь эту попытку самым кардинальным образом…
За окном послышался шум подъезжающей машины.
Ревякин сам отправил Богдана за город. Отсидеться, сказал, надо денек-другой, подождать, когда уляжется волна, а там видно будет. Не думал Богдан, что Радилов найдет это убежище так скоро, но все-таки был к этому готов. За подъездной дорогой к дому они с Никитой наблюдали попеременно, а к порноспектаклю приготовились заранее. Лада подсказала идею, а он всего лишь приготовил технику. Хотя эта уловка могла и не сработать, если бы люди Радилова приехали за ними без своего босса.
Сейчас во двор входили бойцы Радилова. Один, второй, третий, четвертый…
Взять их в оборот Богдан не сможет. Если, конечно, они сами не сдадутся… Но ведь не вскинут они лапки кверху.
Хотя попробовать можно. Если не сдадутся, то хотя бы разбегутся. Все равно никуда не денутся, рано или поздно всех поймают.
– Стоять! Милиция! – выкрикнул Богдан из окна. – Мордой в землю!
Действительно, выполнять его команду никто не стал. Бандиты повернули назад и бросились к своей машине, которую скрывал забор. Открылись дверцы, крышка багажника. А спустя несколько секунд в окно полетели сразу две маленькие точки.
– Ничего себе!
Это были гранаты. Одна, стукнувшись о стену, полетела назад, а другая все-таки попала в оконный проем. Но к этому времени Богдан с Ладой были уже в холле.
Граната рванула в комнате. Дом тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка. И уши от грохота заложило.
Богдан отправил Ладу в подвал, а сам вернулся в комнату, затянутую едкой тротиловой гарью. Это не помешало ему подойти к окну и выглянуть во двор.
И тут же снизу загрохотала длинная очередь. В проеме калитки на корточках сидел паренек и стрелял в окно. Он держал приклад на бедре, не целился, но пуля прошила оконную раму в том самом месте, где только что находилась голова Богдана.