Хозяин гор

Самаров Сергей Васильевич

Заместитель командира взвода проснулся сразу.

– Сережа, поднимай взвод, – услышал он.

Колотушкин тут же вскочил. Он не хотел будить других солдат, спавших в казарме, стал обходить своих, трогал каждого за плечо точно так же, как командир его самого. Все тихо, без суеты, по-деловому.

После этого Игорь Витальевич вернулся в свой кубрик, захватил с собой смартфон и отправился в умывальник. Принимать душ старший лейтенант не стал, только тщательно умылся холодной водой и намочил короткие непослушные волосы.

Едва

он успел вытереться, как зазвонил телефон.

– Игорь Витальевич, ты взвод уже поднял? – осведомился майор Лиговицкий.

– Так точно, товарищ майор! Бойцы готовы к выезду. Наверное, уже построились.

– Я в гараж уже позвонил. Три новеньких бронетранспортера вам выделяют. Куда ехать, знаешь?

– Пока довольно приблизительно. Но подполковник Газалиев обещал меня с картой в руках на дороге встретить.

– Понятно. Тебе на планшетник карту округи сбросить?

– У меня уже есть. Я думаю, она охватывает все окрестности.

– Добро. Проверь готовность взвода и выезжай, как только транспортеры прибудут. Их сейчас заправляют. На КПП я уже позвонил. Вас выпустят.

– Понял, товарищ майор. Работаю.

– Докладывать не забывай. Конец связи.

– Конец связи, – подтвердил командир взвода.

Одеться и вооружиться старшему лейтенанту было не долго. Он вышел в длинный казарменный коридор. Свет горел только возле входной двери. Там, в конце коридора, и был выстроен взвод. Старший сержант Колотушкин проверял, как обычно, готовность бойцов, чтобы ни у кого в рюкзаке или в подсумках разгрузок ничего не звякнуло.

– Лопатки проверил? – спросил старший лейтенант таким тоном, словно готовился вести взвод в рукопашную схватку.

– Конечно, – отозвался заместитель. – В первую очередь. Я всегда с лопаток начинаю, чтобы, в случае каких-то неладов, можно было подточить их.

Семипалатин прислушался. Через распахнутые двери шум двигателей бронетранспортеров еще не доносился.

– Как закончишь, выводи взвод на улицу. Транспортеры придут, сразу на броню и вперед. Держаться крепко. Будем гнать. Время нас поджимает.

Старший сержант даже не спросил, куда и по какому делу выезжает взвод. Он знал, что командир при необходимости сам все сообщит.

– Есть заканчивать проверку! – сказал Колотушкин и жестом потребовал, чтобы очередной боец попрыгал.

Командир взвода вышел из казармы и сел на скамейку около крыльца. Он мысленно ругал дежурного по гаражу, который, похоже, не слишком торопился отправить транспортеры за взводом. Наконец-то послышался звук приближающихся машин. Одновременно на крыльцо по отделениям, без спешки, вышел взвод.

– Все нормально? – спросил командир заместителя.

– Так точно! Только я не успел в медсанчасть сходить. Хотел с утра, до завтрака наших раненых навестить.

– Я сходил, – сказал старший лейтенант.

– И как они там? Все пятеро – опять срочники. Отсюда

на комиссию пойдут.

– Нет, Сережа, у четверых пробиты только мягкие ткани. Будут дослуживать, как на ноги встанут. Только у одного кости черепа повреждены и слуховой аппарат разрушен. Он на одно ухо навсегда глухим останется.

Обычно медики комиссовали только тех парней, у которых были поражены кости скелета или какие-то внутренние органы. А с ранениями мягких тканей бойцы иногда даже поле боя не покидали. Такие повреждения грозили только потерей крови.

В этих случаях немедленно вступали в дело санинструкторы, которые были в каждом взводе. Они обязательно накладывали на рану тугую повязку, ставили укол какого-либо коагулянта, повышающего свертываемость крови.

Правда, санинструктор во взводе был новый. Прежний являлся солдатом срочной службы и демобилизовался. Этот служил по контракту, однако в серьезном бою проверен еще не был. Первых пятерых раненых он перевязал вовремя, сделал все нормально. Ну а к тому, что дальше будет, старший лейтенант присмотрится.

В его практике уже был случай, когда во взвод прислали контрактника пулеметчиком. Однако этот фрукт даже не стремился содержать свое оружие в чистоте. Игорь Витальевич сначала предупредил пулеметчика, а потом написал рапорт на имя комбата. Парня перевели в оружейный ремонтный цех, а во взвод прислали нового бойца, тоже контрактника, который со своими обязанностями справлялся куда лучше предыдущего.

Уж что-что, а оружие у спецназовца всегда должно содержаться в идеальном состоянии. Это было твердое убеждение Семипалатина. Он сам часто проверял чистоту стволов, смазку механизма автоматов, да и старшего сержанта Колотушкина приучил к тому же. Короче говоря, каждый специалист во взводе должен был свое дело знать досконально.

По машинам бойцы разместились стремительно, со знанием дела. Никто не спрашивал, куда именно ему садиться. Первый бронетранспортер традиционно был предназначен для первого отделения. В башне этой же машины находился командир взвода. Вместе с третьим отделением ехал заместитель командира взвода старший сержант Колотушкин. Он тоже располагался в башне.

Члены экипажей бронетранспортеров носили оснастку «Ратник», как и все остальные бойцы. Следовательно, они легко включались во внутривзводную систему связи.

– Все расселись? – спросил старший лейтенант, не высовываясь из башни.

– Так точно! Все, – ответил старший сержант Колотушкин.

Чтобы ответить на вопрос командира, ему, видимо, пришлось из башни все же выглянуть.

– Поехали!

Ворота КПП при приближении небольшой колонны бронетранспортеров распахнулись настежь. Сержант комендантского взвода, придерживающий створки, помахал рукой, желая удачного пути. Все было точно так же, как обычно.

– Куда едем? – по связи спросил механик-водитель.