Хозяин Чёрной башни
Шрифт:
Миссис Кэннон спала, когда я ворвалась в ее комнату, но мои новости мгновенно ее пробудили. Еще один джентльмен в доме! Джентльменам требуется забота, от них нельзя требовать, чтобы они слишком долго ждали. Будучи взволнованной, она умела двигаться достаточно быстро. В короткое время в одной из комнат для гостей был разожжен камин, на постели оказались свежие простыни, слугу послали за багажом Рэндэлла, а также приказали позаботиться о его лошади. Я вернулась за кузеном в холл.
Теперь, когда самые насущные вопросы были решены, у меня появилось время задуматься,
Затем до меня дошло, что мне полагается привести себя в порядок – причесать волосы или сменить платье. Я, не слишком церемонясь, связала волосы в узел, стряхнула с юбки какие-то прилипшие к ней нитки и двинулась прямиком в гостиную. Там я уселась, сложив руки на коленях, одернула рукава и принялась ждать.
Рэндэлл не слишком торопился. Я приказала Бетти подать чай и проводить джентльмена вниз, а сама приготовилась к неизбежной лекции.
Рэндэлл вошел и тут же двинулся к камину, У которого и встал, согревая руки, так что несколько мгновений я имела возможность незаметно изучать его. Он был достаточно высок, чтобы с легкостью нести излишки своего веса; этот его недостаток ясно проявлялся лишь в его слишком полных щеках и руках. Он научился довольно аккуратно прикрывать лысину на макушке. Его одежда была вне всякой критики.
На этом мою инспекцию пришлось прервать. Рэндэлл обернулся и прочистил горло – как хорошо я знала эту его манеру!
– Итак, Дамарис, ты целиком и полностью разрушила свою репутацию. В Лондоне прекрасно известно, что ты уехала сюда с... с этим человеком. Конечно, я знаю, что он наследует титул пэра. Но все равно, Дамарис, у него крайне плохая репутация. И такая глупость – стать его секретарем...
– В самом деле? – пробормотала я.
Рэндэлл пренебрег предостережением, прозвучавшим в моем голосе, хотя оно и было очень мягким.
– Нет, я не виню тебя. Я виню мистера Дауни; я весьма недоволен им за то, что он позволил тебе сбежать, поступить подобным образом. Но оставим это. Я не виню тебя, но другие не так милосердны. Твоя репутация...
– О, черт бы побрал мою репутацию! Неужели ты всегда думаешь только то, что думает весь свет? – Я вскочила на ноги. Пока мой кузен произносил свою речь, он понемногу приближался ко мне, так что теперь, когда я встала, мое лицо оказалось прямо напротив его. – Ты что, приехал сюда, чтобы оценивать меня и читать мне мораль? Если так, то можешь поворачиваться и уезжать!
И ведь я только сегодня думала написать тебе... думала сказать тебе, что я возвращаюсь назад... Как я могла забыть твою самонадеянность, твою тупость, твое...
Рэндэлл положил конец моей тираде самым неожиданным образом. Он схватил мою жестикулирующую руку и прижал ее к своей груди. Я была настолько изумлена, что упала на стул, потянув за собой Рэндэлла. Ему пришлось стать на колени, в этой позе он и остался.
– Ты писала мне? Ты говоришь, что хотела приехать ко мне? Моя дорогая девочка...
Я никогда не была
– Ты сломаешь мне руку, – строго сказала я, – и испортишь свои брюки. Вставай же, Рэндэлл, пока кто-нибудь не вошел.
Но ни строгость, ни насмешка его не тронули. Усы приближались неотвратимо; выражение его лица под усами было совершенно неузнаваемым. Я попыталась уклониться от объятий. Я подумала, что смогу скорее уговорить его, отдалившись на подобающее расстояние. Именно в эту минуту дверь отворилась и в комнату вошел мистер Гамильтон.
Он остановился в дверном проеме, с изумлением глядя на нас, и, правду сказать, я его не осуждала. Рэндэлл все еще не отпустил мою руку, его хватка не ослабела, так что я не могла освободиться. И тем не менее я ухитрилась повернуться и представить их друг другу.
Говорят, что хорошее воспитание в конце концов сказывается. Рэндэлл поднялся на ноги, освободив мою руку.
– Как поживаете, сэр? – произнес он с поразительным апломбом.
– Ваш покорный слуга, сэр, – ответил мистер Гамильтон ледяным голосом.
Они были примерно одного роста, хотя Рэндэлл был толще, чем хозяин, и шире в плечах. Последний был одет в свой обычный костюм: килт с чулками и куртка поверх не слишком чистой белой рубашки. Галстука на нем не было, воротник распахнут, а волосы влажные. Если бы чужака попросили решить, кто из этих двоих является наследником громкого титула пэра, он никогда не выбрал бы мистера Гамильтона.
– Вы должны простить мое непредвиденное вторжение, сэр, – произнес Рэндэлл. – Я приехал из Лондона в ответ на просьбу моей юной кузины и надеялся сегодня же вечером сопроводить ее обратно, в Каслтон. Но я не осознавал, что ваши владения простираются так далеко от города. Боюсь, что сегодня ночью мне придется рассчитывать на вашу снисходительность.
Мистер Гамильтон выслушал эту речь с похвальной серьезностью. Только один раз, когда Рэндэлл упомянул – в заблуждении – о моей «просьбе», глаза хозяина скользнули по моему лицу и так же быстро вернулись обратно к Рэндэллу.
– Не говорите о снисходительности, умоляю вас, – ответил он. – Я надеюсь, что вы окажете мне честь, оставшись в моем доме на несколько дней. К тому же мисс Гордон не может отправиться в Каслтон верхом. Вам необходима карета, я с сожалением должен сообщить, что моя в настоящее время неисправна. Но к субботе колесо должны починить.
У меня не было никаких причин сомневаться в подобном заявлении. И тем не менее я усомнилась. Я не видела кареты с тех самых пор, как мы прибыли в Блэктауэр; насколько я знала, она вообще могла уже развалиться на части. Но я хорошо знала голос хозяина, а в нем звучали какие-то скучные и неубедительные нотки.
– Кроме того, – мягко продолжил мистер Гамильтон, – у мисс Гордон по соседству имеются друзья, которых она не захочет оставить так внезапно и которые будут сожалеть о том, что не удостоились чести сказать ей последнее прости.