Хотеть касаться

Существует три вида любви:

Наша первая любовь. Она часто происходит в молодом возрасте. Родственную душу мы обычно встречаем в школе или университете. Это человек, с которым у нас много общего, поэтому в отношениях нам уютно и комфортно. В конце концов мы ссоримся и расстаемся из-за глупостей. Когда ты повзрослеешь, тебе может начать казаться, что это не было любовью… Но на самом деле это была любовь. Это была любовь в том понимании, как ты её видел тогда.

Далее наша вторая любовь. Самая непростая. Она моментально вспыхивает и обжигает. Эта любовь многому нас учит и делает нас сильнее. Эта любовь включает в себя сильную ложь, предательство, жестокость, печаль, неприятные переживания, но она заставляет нас взрослеть. Именно из этого болезненного опыта мы извлекаем самые важные уроки. Теперь мы точно знаем, чего хотим, а чего не желаем.

Далее мы встречаем нашу третью любовь. Она появляется незаметно. Без предупреждения она тихо приходит к тебе. Ты не искал этой любви. Она сама тебя нашла. Ты видишь красоту в несовершенствах. Ты ничего не скрываешь. Всё развивается очень просто и естественно, но это и есть настоящее чувство, которое исцеляет наше разбитое сердце и позволяет просто быть самим собой.

Именно о последней я хотела бы рассказать в данной книге.

Работать

в лагере вожатым всегда было моим большим желанием. Ещё будучи ребенком, я думала о том, что, повзрослев, я обязательно приеду в лагерь и буду работать с детьми. В моём представлении, вожатый – профессия мечты! У тебя есть своя отдельная комната, ты проводишь всё своё время на природе, можешь руководить детьми и, в принципе, делать, что хочешь. Когда я узнала, что в «Факел» требуются вожатые, я сразу же начала собирать необходимые документы и справки. Из-за поздних экзаменов в институте я приехала за 4 дня до начала смены. Заявку на работу вожатым я подала еще в мае, но документы у меня никакие не взяли, и предупреждать, что нужно пройти кучу врачей и собрать миллион справок, меня никто не стал. Первым делом, приехав в родное село, я побежала в молодежный отдел, чтобы спросить, какая работа мне предстоит. В итоге они дали мне анкету и ссылку на какой-то тест и направили в Роспотребнадзор для оформления мед. книжки. Здесь и начинается полный бардак. Мы ничего не успеваем, приходится сдавать анализы сначала в Чистополе, потом в Нижнекамске. До заезда оставался день. Если бы я приехала на день позже, то меня бы просто не взяли на работу. Здесь спасибо терпению моих родителей, которые бегали со мной с одного пункта в другой. Потратив очень много нервов, сил и денег, я наконец устроилась на работу. Самое удивительное, уже по окончании лагеря я узнала, что работала в «Факеле» неофициально. Это, конечно, неудивительно, так как, кроме медицинской книжки и реквизитов карты, у меня ничего из документов не потребовали. Даже никакую подпись в договоре я не ставила, а это значит, что на мне не было никаких обязанностей, и все высказанные директором в конце смены недовольства также не являются моими проблемами.

До начала смены ещё 2 дня. Папа привёз меня к 3 часам после полудня. Вывеска «Факел» виднелась еще с въезда на ипподром, который был недалеко от лагеря. Вместо одинокого стульчика на входе стояло небольшое помещение, которое теперь называлось КПП (контрольно-пропускной вход), с двумя охранниками в форме внутри. Как они целыми днями высиживали там в жару, что не спадала на протяжении всех смен, я не знаю. Но серьезность охраны мной была переоценена, как оказалось, но об этом позже. Дорожка с КПП вела прямо к моему 2 корпусу. Право выбора корпуса мне изначально не досталось. Мне дали тот, через который всю последующую смену будет проходить вся проверка. Кроме того, окна выходили на западную часть, а это означало, что все солнечные лучи после полудня падали на комнаты детей. Находиться там было невозможно в течение всего дня. Вздохнув полной грудью, я первым делом направилась в свою вожатскую, место, которое позже стало для меня пространством уединения со своими мыслями. Это была небольшая комната с двумя окнами, выходящими на спальни детей, в углу стояла кровать и маленькая тумба. Естественно, в эту маленькую тумбу не поместится вся моя одежда. Именно поэтому я попросила папу привезти комод из дома. Вместо шкафа – гвозди на стенах, на которые можно было повесить свою одежду. После осмотра вожатской я прошла в комнаты детей. Это были две огромные спальни, находящиеся друг напротив друга по 8 кроватей в каждой. Одна рассчитывалась на мальчиков, другая на девочек. Кроме матрасов и нескольких подушек, на кроватях не было ничего. Прежде чем заправлять их ещё сырым бельем, я решила помыть полы, окна и тумбы. Ведро с водой пришлось немного поискать. Именно так я ознакомилась с новыми постройками. Всё было другое: новая большая столовая, банно-прачечный комплекс привносили в лагерь много удобств. Это уже не тот детский лагерь, в котором я отдыхала. Не было умывальников, в которых шла только ледяная вода, туалетов напротив корпусов с ночными бабочками на потолке, маленькой, но очень уютной столовой… Я повзрослела, и атмосфера лагеря поменялась вместе со мной. Наконец, после недолгих поисков, я нашла инвентарную с вёдрами и швабрами. Набрав воды в вёдра, я направилась в свой корпус. Грязь в комнатах была везде: под матрасами фантики из-под конфет и других сладостей, на шкафах пыль, окна и двери в разводах. Казалось, что там не убирались еще с того года. Несмотря на количество грязи, слушая любимые музыкальные треки, я убрала корпус достаточно быстро. Даже не стала застилать постели и оставила это дело на утро. В процессе уборки я не заметила, как в корпус вошла девушка. На вид около тридцати лет, с наращёнными ресницами и крашеными волосами под блонд. Одежда её была ничем не примечательна: черная длинная юбка и белая блузка, особое внимание привлекли лишь каблуки, которые делали её рост выше, чем есть на самом деле. Выражение лица выдавало всё её внутреннее недовольство этим местом. Я видела её впервые, но с первых же секунд она начала меня раздражать.

– Здрасьте. Вы, новая вожатая? – спросила она, не поднимая взгляд с телефона.

– Да, – ответила я.

– А как вас зовут?

– Аниса. Я оставляла данные в «Ажагане».

– Да-да. Я поняла. Меня зовут Марина Алексеевна. Я…

Не слушая, кто она и кем является, я продолжала свою уборку. Договорив, она осмотрела комнаты детей, и, не сказав ничего, вышла с корпуса. Я сразу поняла, что этот человек еще не раз покажет свою «тонкую натуру» в этом лагере. И всё же вдохновлённости и воодушевлённости у меня было достаточно, чтобы заглушить лицемерие этой худой, невысокой крашеной блондинки.

По окончании своей работы я отнесла вёдра и тряпки в инвентарную и позвонила папе, чтобы он забрал меня домой. Чемодан так и не был еще собран, а хотелось еще успеть погулять с девчонками. Ибо впереди 42 дня работы в детском оздоровительном лагере.

Завтра меня ждал новый день…

Солнце уже давно встало. Стоило лишь приоткрыть жалюзи, как солнечный свет сразу осветил всю квартиру своими алыми лучами. Тем временем, завтрак уже стоял на столе. Родители собирались на работу, сёстры в ожидании смены решили тоже долго не спать и проснулись вместе со мной. Предстоял насыщенный и тяжелый день для нас всех. Девочки никогда ещё не были на летних лагерных сменах. Ещё в начале лета я рассказала им, как проходила каждая моя смена в «Факеле». И вот воодушевленные рассказом они сразу

же принялись считать дни до заезда. Какая одежда нужна, а брать ли книги, а мыться где, а кормят как – эти вопросы не отпускали моих девочек весь месяц. Волнение охватило и меня. Опыт работы с таким большим количеством детей у меня впервые. Я много переживала за всю ту ответственность, что ложилась на мои плечи. И отмечу, что это продолжалось до конца третьей смены. Я долго не находила себе места. Успокаивал лишь тот факт, что там будут мои сестренки. Близкие люди мне там были необходимы для поддержания силы духа.

Оставался час до выхода. Мне позвонил незнакомый номер:

– Здравствуйте. Вы почему до сих пор не в лагере?

С первых слов я поняла, что это голос начальника лагеря.

– Доброе утро. Кирилл Алексеевич, мне сказали, что приезжать к 8. Ещё очень рано.

– Кто вам такое сказал? – спросил он, повышая тон. – Дети начали заезжать. Постели не заправлены. Приезжайте сейчас же и наведите порядок у себя в корпусе.

Я сбросила трубку. Мне ничего не оставалось делать, как поехать в лагерь прямо сейчас. Быстро сориентировавшись, я спустила вещи в машину, и папа отвёз меня. Звонок Кирилла Алексеевича разозлил меня. Корпус был вычищен, застелить постели мокрым бельём вчера я не могла… Но он все равно нашёл повод, чтобы отчитать меня уже с самого утра. Меня колотило от злости. Кроме того, неизвестность, что ждала меня, нагоняла некий страх. Какие детки попадутся, какое отношение будет у других вожатых ко мне и моё ли это призвание – педагог? Стараясь заглушить злость, я думала о том, что детям не стоит показывать своё состояние. Дети имеют способность сразу распознавать негативные эмоции, и, чтобы не спугнуть их, я с улыбкой на лице направилась к своему корпусу. Там меня уже ждали дети с огромными чемоданами. Началась суматоха. Приходилось бегать из корпуса в корпус, искать недостающие тумбы, застилать постели и параллельно наблюдать за тем, как бы не заселилось большее количество детей, чем было возможно. И вот я снова выбегаю в инвентарную за дополнительной простыней, как вдруг меня останавливает незнакомый мужской голос:

– Аниса Камилевна, вы взяли футболку?

Я остановилась. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это обращение было ко мне. Обернувшись, я увидела мужчину в белой футболке. Глаз не было видно из-за солнечных очков и кепки. Я не узнала этого человека.

– А? Да. Точнее, нет. Где ее можно взять? – дрожащим голосом от неожиданности ответила я.

– В 1 корпус заходите, и там справа на столе лежит стопка с футболками.

– Хорошо. Спасибо.

Закончив разговор, он направился в сторону корпусов. И тут же я забыла, куда и зачем шла. В голове был только вопрос: «это тот самый новенький вожатый»? Новенький он, потому что со всеми остальными вожатыми я была знакома. Дмитрий Евгеньевич со своей сестрой Олесей Юрьевной, Антон Геннадьевич, Елизавета Максимовна – все они уже не первый год работали в «Факеле». Наконец все дети заселились. Время уже близилось к обеду, и нас собрали на общелагерную линейку, чтобы познакомить детей с вожатыми. Кирилл Алексеевич начал перекличку, чтобы узнать запомнили ли дети имена своих вожатых. Как только очередь дошла до незнакомца, дети хором крикнули его имя. Теперь мне стало известно – Марсель Насибуллович, вожатый 3 отряда.

Дети из моего отряда были достаточно разных возрастов. Девочки только окончили 3-4 класс, а вот у мальчишек уже начался подростковый возраст. Конфликты чаще всего происходили из-за недопонимания, и, чтобы решить эту проблему, нужно было как-то находить общий язык со всеми и сразу. В отряде Олеси Юрьевны было все зеркально: девочки старше мальчишек. Именно поэтому мои мальчики стали чаще быть в 5 корпусе. Там, с девочками, им было намного комфортнее. Я старалась не вмешиваться, понимая, что это всё происходит в силу переходного возраста. Корпус Марселя Насибулловича соседничал с моим, и, чтобы хоть как-то найти контакт с ним, я решила подружить детей его отряда с моими. Я позвала девчонок к себе в корпус и начала с ними знакомство. Оказалось, что кто-то ходит вместе в ДШИ, кто-то учится в одной школе, а кто-то и вовсе не знаком. Подружиться со всеми и сразу было тяжело, и на это ушло несколько дней. Девочки с 3 отряда заходили к нам каждый день на тихом часу. Собираясь в моей вожатской, мы играли с ними в «шпиона» и многие другие игры. Эти маленькие люди совсем другие. Они рассуждают ещё очень наивно. В их глазах есть искорки, которые не потухают ни на мгновение. Их эмоции настоящие. Обида, страх, радость, сочувствие, доброта – всё это они выражают без какого-либо лицемерия. Быть в их окружении – это почувствовать себя взрослой и словить себя на мысли, как сильно время и окружение может поменять человека, какими пороками может «обогатить» тебя…

Марселя Насибулловича не сильно расстраивал факт отсутствия половины детей в корпусе. Он знал, что девочки гостят у меня, поэтому уделял большое внимание мальчишкам. Игра в футбол была основным их развлечением в свободное время. Я понимала, что внимания девочкам он уделял совсем не в том количестве. От этого развлекать девочек 3 отряда было достаточно ответственно и своеобразно приятно.

В лагере из-за отсутствия педагога-вожатого первые 4 дня были очень тяжелыми. Почему же вожатые не разработали развлекательный план? А потому что есть определенный человек – педагог-вожатый, который берёт на себя всю ответственность за мероприятия. Ею была Анна Эдуардовна. Она на год младше меня, только окончила 11 классов школы. Как её допустили к детям, я не знаю. Никакого порядка не было в день заселения. Организованность была на самом низком уровне. В день заселения с детьми не было проведено мероприятий на знакомство, а это уже плохой знак. Что уж говорить о первом дне, если такое продолжалось ещё три дня как минимум. Вся последующая смена шла очень тяжело, из-за отсутствия контакта между детьми. Конфликты нарастали с каждым днём. Дети плакали и хотели домой, жаловались на взрослых детей, что те обижают их. Конечно, заняться нечем, вот и пристают к малышам. В итоге Аню уволили, ссылаясь на какие-то проблемы с документами. Я не знаю, что произошло на самом деле, но слёз из её глаз вытекло много.

Так, Кирилл Алексеевич решил собрать всех вожатых в 1 корпусе и обсудить, как вести работу без педагога-вожатого.

– Ситуация неприятная. Нужно быстро решать. Иначе к концу смены никто не останется в лагере, – начал директор лагеря.

– У меня трое уже съехали, – сказала Олеся Юрьевна.

– И у меня двое родителям пожаловались, что скучно, домой хотят, – добавил Дмитрий Евгеньевич.

– Конечно, скучно. Четвёртый день никаких мероприятий, – повысил голос Кирилл Алексеевич, встав со стула. – Будет вот как: оформим должность педагога на кого-то одного из нас, мероприятия будем проводить вместе и зарплату в конце смены разделим на всех соответственно.