Шрифт:
они ничем тебе не обязаны
ни на одну букву ни на один миллиметр ни на один день.
и такое внутри состояние одноразовое
как после больших потерь.
***
вот знаешь, есть же сны, о которых помнишь, а мне тебя оставить бы в них, забыть. вот встать, умыться, чайник поставить, и быть похожей на чью – то Меган, с нелепым желанием – быть
курить, носить дешёвые галстуки, чистить серьги раствором
мне быть бы дальше сереньким эгоистом, убойным ветром, отважной ничьей женой
отмыть себя до скрипа, отмыть до свиста,
до гребаного металла и стать живой. внутри меня так густо растет нарцисс что боюсь теперь я просто сторожевой.
а время близко, его как бурьян ладонью, или щетину обветренными губами – попробуй мол теперь подойди и тронь его,
возьми теперь залезь на него с ногами. и нужно было раньше к нему с любовью то.
с каким – нибудь ноу-хау, как у Мураками
мы выросли влюблёнными дураками
мой каменный век теперь не закрасить краской. смотри сколько хочешь, и делай теперь что хочешь. мне столько раз снилось как мы с тобой расставались, что я расстояние могу объяснить на ощупь
такое холодное, как шелк, из тончайших ниток. ну вроде бы ткань, а вроде бы и магнит как
кусочек металла, от Киева до Варшавы
и я его удержала
ну, знаешь, инстинкт. ну что – то из книжек Кинга. сначала война, потом понимаешь – книга. сплетение букв, и нет никаких кинжалов. такое вот послевкусие от пожара. а ты говоришь мы взрослые мол, большие мы.
я только прошу, пожалуйста, не смеши меня
***
***
"только будь, пожалуйста, послабее" – вот же черт. вот почему мне ни в чем не прет; вот почему я так шустро иду ко дну
– Чем ты занимаешься по жизни?
– баранки гну.
"Только будь, пожалуйста, послабее"
а это как? все равно что забиться в угол в сезон атак. полюбить того кто не скажет того же мне
– что ты отвечаешь им?
Ни бэ ни мэ.
"Только будь, пожалуйста, послабее" да не вопрос. у меня привычка, знаешь, просто совать свой нос; ибо кто если не я узнает как у меня дела?
– что ты делаешь в субботу?
– горю до тла.
Я
Я могу даже шедеврально помыть посуду.
И смеяться, как клоун на цирковой арене
Только будь, пожалуйста, посильнее .
***
***
и если им действительно будет мало – стихов, слонов бумажных, снежинок кротких, ведь слов так мало – лучше бы одеяло, и что – то с карамелью в микроволновку. и кошек, лучше серых, и лучше рыжих, которые мокрым носом лезут в ключицы, и тысячи невыносимых книжек, в которых никого счастливого не случится. а я ведь знаю – стихов моих будет мало, хотелось бы фаталити и на Кубу. все потому что их это все достало. а где – то город – в котором другое утро. и я сижу с коротеньким алфавитом, горячей кружкой, леплю своих динозавров. а им хотелось куда то отсюда двинуть, а им хотелось моря и ресторанов. ну в общем то слова им глинтвейн не сварят, и в общем то не вывезут их на Кубу. а я ничего, совсем ничего не знаю, о том как проходит где – то другое утро. и я могу притвориться седым Назаром, и я могу назвать себя Маргаритой. но папа приказал меня Роксоланой, зеленоглазой девочкой с грозным видом
и значит я не стану худым Франциско, не стану русой Кирой, и гордой Люси. и никогда не выучусь на английском, не зазубрю хоть что – нибудь на француском.
не буду гитаристом, или хирургом, и муз.тв мне тоже уже не светит. но я пишу, пишу про другое утро, про самое прекрасное на рассвете.
выходит город, похожий на одуванчик, вот он растет и сразу же улетает. и на песке сидит синеглазый мальчик,
он никогда, по сути, не вырастает.
выходит улица, похожая на свободу
какой – нибудь умеренный теплый ветер
асфальт – как лужа, все превращает в воду, причем нелепо (это Назар заметил). выходит небо, похожее на полтинник, сейчас ты за него ничего не купишь. оно лежит в кармане у Маргариты, запревшее, и скомканное, как рюши. а Маргарите хотелось поближе к морю, и перестать смотреть на себя под лупой. и я уже, представь, сочинила все ей. но вот опять не вышло построить Кубу. а Маргарите только ее хотелось. пусть даже там сегодня была бы сырость.
она скрипит зубами. уходит в серость. я ставлю кофе. выдох. сегодня высплюсь.
***
***
крашу губы в тыквенный
волосы в темный пепельный
научи меня жить без имени
научи меня жить размеренно
мои мысли чуть чуть сильней меня
мне одной их совсем не вынести