Хорошая девочка
Шрифт:
– Я не мог поступить иначе.
Не знаю, зачем продолжаю настаивать на своем, если на самом деле Даве ничего не угрожало. Но я настаиваю. Мне, может, тоже хочется быть понятым. Я не могу выделять Давида только потому, что у меня отношения с его матерью.
– Тогда ты как никто понимаешь меня. Я тоже не могу. Не хочу размениваться.
– В смысле – размениваться? На меня?!
– Не злись, пожалуйста. Я просто максималистка. Мне, наверное, нужно или все, или ничего. По-другому, как оказалось, я действительно не умею. Мама говорит,
– Твой сын остался в команде.
– Да, но не потому, что ты за него вступился. Послушай, Сереж, – Сара едва не плачет, и это единственное, что еще хоть как-то удерживает меня от того, чтобы ее хорошенько встряхнуть, дабы вставить на место мозги. – Я тебя понимаю. Твою правду. Но у меня своя.
– Да ты просто трусишь, как заяц!
– Я?!
– Конечно. Говоришь о доверии, а сама никому не веришь!
– Что за бред? Это совершенно не так!
– Тогда какого черта у меня складывается ощущение, что ты только и ждала повода слиться?
– Ты ошибаешься! Думаешь, мне легко далось это решение? Да я второй день рыдаю… – И правда ведь рыдает! – в ду-у-уше.
А мне ее слезы – ну просто серпом по одному месту. Я даже на слезы жены так не реагировал! Плач Мадины меня скорей раздражал, а тут… Конец света просто.
– Ну перестань, глупая! Никто бы его не выгнал. Как и Голунова. Ты вообще представляешь, сколько ресурсов вбухано в спортсменов такого уровня? Они у меня будут пахать, как рабы на галерах, пока не отобьют все вложения, – шепчу я, прижав к груди эту дурочку. Которая, хоть и чуть не натворила дел, только еще больше в моих глазах поднялась. Тем, что любит… так. Безоговорочно, рьяно. Бескомпромиссно. Так, как я всегда мечтал, чтобы меня любили. – А ты говоришь – выгнал.
– Но ведь выгнал, – ревет, кривя от обиды губы.
– Чтобы проучить. Чтоб неповадно было. Это же машины для убийства, Сара. Они должны понимать, где можно применять силу, а где – нет. Ну, все. Успокаивайся. Не реви. Говоришь, два дня плакала, а слез вон сколько…
Вытираю ей щеки, потекший нос. Сара смущается. Отводит взгляд и снова на меня косится.
– Ну что опять не так? – закатываю глаза, удивляясь тому, насколько уже чувствую эту женщину.
– Но ведь тогда все равно получается, что ты выбрал не меня, а расчет.
– Господи, Сара! Ты почему такая мнительная?
– Не знаю!
– А может, я прав? Ну, признайся. Боишься?
– Чего?
– Строить отношения. Ты тридцать один год спокойно жила, а тут я нарисовался.
– Ну, может. Чуть-чуть. Не знаю…
– Не бойся. Я на твоей стороне. Всегда. Запомнила?
– Угу. – Шмыгает носом и разверзается новым потоком слез.
ГЛАВА 16
ГЛАВА 16
–
– Марьяна, как я рада тебя видеть! Шикарно выглядишь.
– Погоди. Это ненадолго. В конце концов, мы только вышли, и Пашка еще не успел меня уделать, – смеется жена партнера моего… парня? – Ты на Полинку глянь, – взглядом указывает в направлении витрины, у которой их с Демидом дочь, подпрыгивая на одной ноге, выбирает десерт по вкусу. На Поле – здорово помятая школьная форма, грязные на коленках колготки и растрепавшаяся косица. Судя по внешнему виду, знания малышке даются в сложной борьбе. Мои губы растягиваются до ушей.
– Это каждый раз так?
– Нет. Обычно все гораздо хуже, – мрачно замечает Марьяна. – А у вас было по-другому, да?
– Ой, вот на моего Давида вообще равняться не стоит. – Я поправляю ремешок сумочки на плече и беспечно машу рукой. – Иногда мне кажется, что Дава взрослей меня. Такой себе гиперответственный старичок в теле тинейджера. Не по годам степенный и рассудительный.
– А у нас оба – бандиты. Ума не приложу, что с этим делать.
– Здрасте! – вклинивается в разговор звонкий голосок. Оборачиваюсь с улыбкой:
– Привет, Полин. Выбрала что-нибудь?
– Нет. Глаза разбежались. Хочется и то, и другое, и третье, но мама не разрешает взять все.
– Потому что в тебя не вместится три десерта! А мы за разумное потребление. Забыла?
– Нет! Просто выбрать не могу, – вздыхает.
– Ого. У вас все строго, – восхищаюсь я таким подходом.
– Да где там? Это я пытаюсь. А Демид, – Марьяна показательно закатывает глаза. – Знаешь, все это вранье, что мужчины больше сыновей любят. А как дочка родится, то все… Ой, а мы тебя, наверное, заболтали, да? Ты куда-то уходишь? – касается пальцами моей сумочки.
– Нет-нет, я очень рада вашей компании. Если честно, мне предстоит настоящее мучение.
– Дай угадаю. Ты к гинекологу записалась?
– Нет. Мне платье надо купить. Вечернее. Сергей пригласил на юбилей своего отца.
– Ого! Это и впрямь серьёзно, – играет бровями.
– Ага, – морщусь. – Слушай, Поль, давай-ка мы возьмем меню и присядем? Там есть картинки.
– Видно, для тебя шопинг и правда стресс, если ты предпочла нашу компанию, – фыркает Марьяна, пересаживая завозившегося сына с одного бедра на другое.
– Давай его мне. Отдохни. Или не пойдет?
– Кто, Пашка не пойдет? Да ему только дай новую тетю за сиську пожамкать, – заливается смехом Марьяна.
– Ах, у нас тут маленький сердцеед растет?
Я забираю пацаненка к себе и зарываюсь носом в жиденькие волосики. Я уже и забыла, как сладко пахнут младенцы.
– Весь в папу, да, Пашка?
– Вот как? – мне приходится контролировать мышцы лица, чтобы те не вытянулись, выдавая то, как я неприятно удивлена. Надо же! Со стороны чета Балашовых мне показалась едва ли не образцовой. Я даже успела по-доброму им позавидовать.