Хорошая девочка
Шрифт:
Но когда Сет обладал ею, когда его тело заставляло ее стонать, он был нежен. Страстен и яростен — да, но бесконечно нежен.
Эта двойственность интриговала и разжигала Лину. Мужчина, который ее так заинтересовал, оказался гораздо более сложным, чем она предполагала. Почему он стал боксером? Зачем возится с трудными подростками? Он ничуть не преувеличивал, утверждая, что ему это нужно не для рекламы. Лина вчера заходила на его веб-сайт и не нашла там никакой личной информации о Сете. Однако имелось множество его снимков
Сейчас Лина тоже старалась об этом не думать. В конце концов, любопытство кошку сгубило. Она вернулась в свой кабинет. Разбирая входящие документы, Лина отсчитывала секунды, пока не решила, что теперь можно спокойно спуститься в раздевалку и разложить оставшиеся подарки.
Ребята должны были уже уйти — по четвергам у них лекции у диетолога.
— Вхожу!
— Я надеялся, что увижу тебя снова, — появился из-за угла Сет.
Ладно, значит, раздевалка не совсем пустая. Он еще не переоделся. Разгоряченный и мокрый от пота, он выглядел необыкновенно мощным.
— Я пробежал еще пару кругов после тренировки, — ответил он на ее невысказанный вопрос. — По-прежнему страдаю от избытка энергии, не зная, куда ее деть.
Лина взглянула ему в лицо всего на секунду. Но эта секунда превратилась в бесконечность, потому что глаза Сета завораживали ее. Она пыталась высвободиться, но это оказалось невозможным. «Страсть, — напомнила она себе, — это всего лишь физическое влечение. Гормональный коктейль, пусть даже убийственный. Но страсть ничего не значит. Она не должна ничего значить».
Футболка прилипла к широкой груди Сета, его кожа блестела, грудь вздымалась и опускалась чаще, чем обычно. Он выглядел невероятно сексуально. И Лина безумно его хотела. С этим надо что-то делать.
— Тебе пора в душ, — бросила она небрежно.
И ей, честно говоря, тоже.
Все, чего Сет желал в эту минуту, — это затащить ее в душ вместе с собой. Да, сегодняшняя тренировка имела единственную цель — увидеть Лину, а вовсе не поиграть в регби. Сет не очень любил командные виды спорта, предпочитая им поединки один на один.
В течение многих часов он пытался представить, во что она будет одета, когда он увидит ее в следующий раз, и реальность оказалась такой же восхитительной, как и его фантазии. Сет видел кучу платьев в ее шкафу. Ему нравилось, что они подчеркивают фигуру Лины, нравилось мечтать о том, как он задирает подол ее юбки, легко добираясь до желанной цели. Сегодня она была в изумрудно-зеленом платье. Намокнув, оно выглядело бы еще лучше.
Сет подошел к женщине с единственным намерением, которое только обострилось, поскольку она не отступила. Он ждал появления румянца или чего-то еще — чего угодно, лишь бы узнать ее мысли. Сет надеялся, что они такие же безумные, как у него. Но лицо Лины оставалось абсолютно непроницаемым.
— Ты можешь
Она приподняла брови:
— Одна ночь — это все, что мне было нужно.
— А как насчет того, что нужно мне?
— О, Сет, — медленно проговорила Лина, — у тебя есть масса возможностей удовлетворить свои потребности.
— Может, мне не нужны другие возможности? Я хочу, чтобы их удовлетворила ты. А у тебя есть другие возможности?
— Нет, — выпалила Лина. — Но, судя по всему, мой уровень потребностей отличается от твоего.
Он расхохотался:
— Нет, и нам обоим известно, что твои потребности едва ли не больше моих.
Она вздернула подбородок:
— У тебя сложилось неверное представление.
— Не думаю.
Похоже, Лина скрежетала зубами. У Сета внутренности должны были заледенеть от той стужи, что излучали ее глаза, но он уже вошел во вкус.
— Расслабься, Лина. — Сет погладил ее сжатый кулачок. — Тебе не идет быть такой напряженной.
— Я не напряжена.
Его пальцы ощущали лихорадочный пульс женщины, выдавая желание — и нежелание желать. Сет тоже не хотел желать ее столь сильно, но, в отличие от Лины, он не отрицал очевидное. Он посмотрел вниз и обнаружил, что пальчики на ногах Лины поджаты. Скрюченные пальцы означали, что она пытается сдерживаться. Сознание этого заставило мужчину самодовольно усмехнуться, и Лина заметила это:
— Ты считаешь себя высокообразованным, но даже самый тупоголовый игрок в регби сообразительнее тебя. Я всем говорю «нет».
— Я действительно высокообразованный, — спокойно заметил он. — Поэтому понимаю, что ты творишь.
— Да? И что же это, по-твоему?
— Играешь мной, дергая за веревочки.
— Ты мне не нужен на веревочке, — буркнула Лина.
— Женщины любят манипулировать. Жестче всего вы играете, когда очень сильно хотите чего-то, потому что считаете сильное желание преступным. — Сет придвинулся ближе. — Истинная женщина не стыдится признаться в этом. Будь снова честной со мной, Лина.
— Ты ошибаешься, — твердо сказала она. Ее глаза оставались ледяными. — Не все женщины играют в подобные игры. Я — нет. И я говорю то, что думаю.
— Полагаешь?
Ее глаза сверкнули, лед сменился пламенем.
— А ты, значит, брутальный мачо, который не знает слова «нет» и которому наплевать на желания других?
— Ты можешь оскорблять меня, если хочешь, но это бессмысленно. — Он улыбнулся. — Не в твоих силах заставить меня разозлиться и отступить.
Сет не злился, ситуация его забавляла. Ресницы Лины дрогнули, и он терпеливо ждал, что она предпримет дальше.
— Для тебя это всего лишь игра, ведь так? — Лина мельком взглянула на него.