ХомоПоинт
Шрифт:
Тяжёлый грохот разбудил Антонину. Она открыла глаза, Егора рядом не было.
– Тонь, это я брякнулся, всё нормально.
– Ты как? Сильно ушибся?- Тоня сместилась на край дивана.
Улыбка любимой девушки, залитая ярким солнечным светом, для Егора была самым приятным зрелищем.
– Лучше чем вчера. Сейчас бы кофейку рубануть, - бодро отозвался он.
– Пойду, посмотрю, чем можно тебе помочь.
Тоня перешагнула через своего парня и исчезла в малогабаритном царстве тарелок, чашек и кастрюль.
– Гош! Газ не отключили! Живём!
– радостный голос Тони вселял
Запах ароматного кофе быстро наполнил квартиру. Жизнь снова чмокнула Мельникова в небритую щёку.
– Жаль, нет электричества, хоть бы новости посмотрели, что вообще твориться, сколько сидеть и нос не высовывать.
Егор закинул остатки от дорожных бутербродов в рот и подошёл с чашкой кофе к окну.
– Мобильной связи нет, электричества нет. Воды кстати тоже нет. В баклажке, что ты перед отпуском принёс литра два с половиной осталось. Долго не потянем. А если и газ отключат, то будет совсем грустно, - доложила Тоня.
Допив кофе, она вылила гущу в блюдце и покрутила им.
– Никогда не понимала, как можно на кофе гадать.
Какое-то время она всматривалась в кофейную гущу, но никакие образы или силуэты увидеть не получалось.
– Травкин!
Егор резко повернулся от окна к девушке.
– Айболит?
– Да, Айболит! Я виделся с ним перед отпуском. Он что-то пытался мне рассказать. О болезни Эммуса, что все заражены. Я так и не понял, - Мельников потёр лоб, напрягая память, - ну да, он говорил, что это не вирус, а живой организм. Да, точно, что это разумный организм, а не вирус. Бред какой-то нес, в общем.
– Это болезнь "Эммуса" всех убивает? Но есть же вакцина. Ты прививался кстати?
– Нет, не успел, болезнь же отступила, общественный иммунитет выработался, и всё такое, смысла не было. А ты?
– Я тоже не привитая. Уколов с детства боюсь. Но я собиралась.
– Тем не менее, мы намного живее всех тех, что умерли на дороге.
– Давай не будем сейчас об этом, - грустно попросила Антонина.
Егор поставил пустую чашку и обнял её за плечи.
– Всё будет хорошо, - шепнул он ей на ухо.
Тоня только кивнула. Она посмотрела на свой смартфон, покрытия сети по-прежнему не было. Тогда она открыла приложение "музыка", нашла папку "любимые" и нажала кнопку "play".Лёгкая попсовая песня напрягла слабые динамики смартфона, стало немного веселее.
– Бабарейка сядет, - предупредил Егор.
– А, и пусть, как-то отвлечься надо, - уныло ответила она.
– У меня идея!
Мельников выпустил из своих объятий Тоню и заходил по комнате.
– У нас же есть СИЗ (средства индивидуальной защиты)?
– Гош, если ты о презервативах, то не смешно, и не до этого.
– Ай! Да нет же! Маски, перчатки, бахилы?
– Этого добра сколько угодно. Даже "противочумка" есть, в прошлом году выдавали не понятно зачем.
– Вот! Отлично! Тогда у нас будет электричество!
– В смысле? – нахмурилась Тоня не понимая замысла.
– На работе есть бензогенератор. Помнишь, свет отключали без конца и края. Травкин выбил его на наш отдел, у нас же процессы непрерывные должны быть
– Ты что решил на завод идти. За генератором? Ты в своём уме? А если умрёшь, я здесь, что одна останусь? – прервала она.
– Не идти, а ехать. Экипируюсь, как следует, ни один микроб не пролезет. Я туда и обратно, запустим генератор, телик включим, может информация какая-то пройдёт. Телефоны зарядим, музыку будешь слушать.
– Мне не нравиться эта идея, я против! Давай подождём.
– Тонь, ну кого ждать. Вдруг это всё затянется. А я заодно водички где-нибудь надыбаю. Тащи "противочумку".
Рощина поднялась и нехотя пошла, искать противочумный костюм, выданный им не понятно, зачем в прошлом году.
Тоня с нескрываемой тревогой смотрела, как Егор собирается наружу.
– Ты помнишь, где вода стоит?
– спросила она, когда экипировка была закончена.
– Помню, в аппаратной вода для кулера, сам туда "двадцатки" с водой складировал перед отпуском. Не переживай, я скоро буду.
Он взял ключи от машины и тяжёлой поступью вышел из квартиры. Антонина поспешила к окну. Она прикусила губу, глядя на выход из подъезда, казалось, прошла вечность, прежде чем Егор показался из-под козырька и зашагал к машине.
– Космонавт блин, - улыбнулась она, внутренняя тревога немного успокоилась.
Он обернулся и посмотрел на окно, Тоня махнула ему рукой. Егор помахал в ответ, словно пилот перед дальним полётом в космос. Он махал наигранно торжественно и пафосно, чтобы уничтожить тревогу в душе любимой девушки.
Машина завелась и уехала. Ветер закрутил мини смерч из пыли и песка, заметая следы на месте стоянки «КИА». Тоне стало страшно и одиноко, что если он не вернётся? Она включила музыку на смартфоне, чтобы отогнать тёмные мысли. Не прослушала и половину куплета, выключила. Песня, которая совсем недавно ей очень нравилась, казалась теперь пустой и не интересной. Тоска ядовитым плющом окутала её сердце, она почувствовала, как вязкое липкое уныние затягивает её в свою трясину. Слезы сами собой накатились на глаза, крупные солёные каплями скатывались по её щёкам и разбивались об пол. Антонина легла на диван, обняла подушку, поджала ноги
– Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, - повторяла она слова своего жениха, глотая слезы.
Сегодня Радужный можно было переименовать в "Депрессивный", не смотря на солнечный, тёплый день. Путь Мельникова был усеян мёртвыми телами односельчан. Смерть застигала кого где. На лавочках у подъезда, на газонах и тротуарах, в разбитых машинах.
«Хорошо, что Тоня не видит всего этого», - подумал Егор.
Он сделал первую остановку у северного КПП завода. Этот въезд служил для грузовых машин, за воротами большая стоянка и терминалы для загрузки и выгрузки. Стеклянные двери проходной закрыты. Егор заглянул внутрь через тонированное стекло. Никакого движения внутри. Дверь закрыта. Пришлось ехать на центральный вход. И о чудо, центральный вход открыт! Егор прошёл через проходную, на КП никого. Недолго думая он прямиком отправился в свой корпус. На территории было пустынно, ни души, Мельников был даже рад этому. Вид мёртвых людей на улице напрягал и вселял страх и тревогу, лучше пусть будет никого.