Homo

Сарапульцев Петр Алексеевич

Феноменом, ознаменовавшим возрождение способностей к мысленному воздействию на структуру вещества, явился феномен Мидаса. Но если о начальных этапах этого процесса у нас имеются совершенно точные, документированные сведения, носящие в отображении вечерних газет несколько юмористический характер: обваливающиеся под тяжестью золотых ванн и унитазов потолки, застывшие под собственной тяжестью платиновые самолеты и автомобили, то конец этого феномена практически не получил отражения в литературе и прессе из-за тотального прекращения печатного дела, вызванного внезапным исчезновение всей и всяческой (вплоть до туалетной) бумаги, превратившейся в поддельные денежные знаки и акции.

Почти одновременное

появление двух новых феноменов (“Пигмалиона” и “графа Дракулы”), однородных по существу, но резко отличавшихся по своим последствиям, было вызвано возобновлением давно забытых способностей к фантомообразованию. Именно этим феноменам человечество обязано наступлению эпохи “парапсихологической паутины”, когда несоответствие между всевозрастающими паранормальными способностями и реальными возможностями управления ими привело к тому, что человечество почувствовало себя мухой, пойманной в паутине, когда каждое новое движение (в данном случае - мыслительное) лишь усугубляет трагизм уже возникшей ситуации.

Первый из вышеуказанных феноменов вызвал взрывообразное увеличение численности городского и сельского населения, в основном, за счет двух-трех наиболее популярных в обществе художественных типов (у мужчин ими, например, оказались Джина Лолобриджида, Клаудия Кардинале и Мирей Матье, у женщин - Ален Делон и Жан Марэ. Значительно реже встречались ожившие копии Аполлона и Венеры Милосской, менее приспособленные к ведению домашнего хозяйства).

Имея более или менее одинаковую внешность и основные черты характера, двойники, тем не менее, отличались по своему интеллекту, идентичному интеллекту их создателей, и по представлениям о человеческом обществе, зависящим от исторической эпохи, от книг или кинокартин, их породивших. Вполне понятно, что подобные предпосылки не только усугубили трудности человеческого существования, оказавшись причиной постоянных дуэлей и драк между фантомами однотипных героев, а также скандальных сцен между однородными героинями, но и привел резкому снижению естественной рождаемости, что не могло не сказаться на перспективах развития человечества в целом.

Еще большие осложнения в жизни общества вызвало овеществление фантазий наименее интеллектуальных и несовершеннолетних граждан, вдохновленных комиксами и хичкокоподобными фильмами ужасов. Первое же появление разнообразных вампиров, Франкенштейнов и одержимых дьяволом ознаменовалось потрясающей волной всеобщей паники и страха, захлестнувшей на какое-то время не только рядовых обывателей, но даже армию и полицию.

Правда, довольно скоро человечеству удалось вырваться из-под гнета всеобъемлющего ужаса, обезлюдившего улицы и общественные учреждения, поскольку был найден (а вернее, восстановлен) простой, но достаточно эффективный способ укрощения нечистой силы с помощью заклинаний, проклятий и крестных знамений. Столь своеобразный и, казалось бы, антинаучный подход к решению этой проблемы оказался крайне действенным вследствие предуготованности подобного эффекта в самой структуре сказочных фантомов, обладающих поголовной чувствительностью ж вышеуказанным воздействиям.

Вот почему этот этап, начавшийся так трагически и безысходно, закончился в духе банальнейшей мелодрамы, когда несчастные беспризорники-вурдалаки бегали за прохожими с просьбами о капельке крови, а старые обездоленные вампиры выскакивали из развалин с криками: “Крови! Крови жажду!”—и в ужасе скрывались обратно при первой попытке произнести заклинание.

Значительное влияние на данный период, а возможно, и на всю и следующую историю человечества, оказала актуализация феномена “крысиного короля”, наслоившегося на постоянно действующий феномен “медного гроша”, поскольку именно они и привели к созданию фантома суперэрга (сверхчеловека).

Наличие

феномена “медного гроша” прослеживается в легендах, сказках и реальной жизни всех стран и народов мира. Он характеризуется способностью человека легко расставаться о незаработанными сокровищами, но бросаться в огонь за оплаченный кровью и потом медный грош. В свою очередь суть феномена “крысиного короля” заключается в способности этих животных поддерживать терпимые отношения между собой при наличии благоприятных условий жизни, легко сменяющейся перегрызанием глоток друг другу при возникновении недостатка еды или питья.

Сохранение у некоторых людей такого типично животного эгоизма, поддерживаемого тысячелетиями межчеловеческой конкуренции, послужило основой для формирования целого слоя общества, готового защищать свое достояние любыми, даже не человеческими средствами и известного в истории под именем мещанства. 0граниченность сохранившихся к настоящему времени документов дотелепатической эпохи не позволила мне установить, как производилось выявление представителей подобного склада мышления, но то что это было возможно в достаточно широких масштабах подтверждается сохранившимися с середины XIX векаофициальными удостоверениями личности с графой: “общественное положение - мещанин”.

Именно этот слой людей, оказавшихся в условиях непрерывного парапсихологического стресса, не понимающий необратимости происходящих изменений, потерявший почти все свое благосостояние, и осуществилфантомизацию постоянного героя всех бульварных журналов и комиксов - сверхчеловека, в надежде с его помощью восстановить прежний допарапсихологический порядок. Тем более что для существ с полуживотными представлениями, сильная и жестокая власть всегда представлялась осененной ореолом величия и значительности.

Усреднено низкий интеллект прародителей суперэргов не позволил им предугадать, что помимо столь милых сердцу мещанина маниакальных идей наведения абсолютного порядка и святой веры во всемогущество частной собственности, сверхсущества будут обладать еще и собственной волей, железным эгоцентризмом и вполне достаточным интеллектом, чтобы оценить потенциальную опасность человечества на примере его борьбы со сказочно-религиозными фантомами, и потому сумеют нанести людям мощный упреждающий удар, замедливший, а возможно, и изменивший ход парапсихологической эволюции.

Сложность задачи, стоявшей перед суперэргами, заключалась в том, что, с одной стороны, они были кровно заинтересованы в сохранении человечества из-за необходимости постоянной телепатической поддержки своей телесной сущности, а с другой стороны, для них абсолютной необходимостью являлась инактивация осознанной деятельности всех противостоящих им людей.

Представляется странным, как совершенно неприспособленные к каким-либо коллективным действиям эгоцентристы - суперэрги сумели так быстро найти выход из столь трудного, требующего сложного расчета положения, и более того так тщательно разработать и согласовать план захвата власти. Несмотря на отсутствие достоверного документального материала, трудно отвергнуть предположение о том, что суперэрги не обошлись без фактической помощи тех людей, овеществлением, чьих мыслей они являлись. Тем более что противодействие мыслящей части человечества было в значительной мере подорвано активацией феномена “панургизма”, получившего свое название в честь одного из первых литературных героев-интеллектуалов, у которого любовь к размышлениям по поводу и без не давала ему возможности принять четкоерешение даже в вопросе о собственной женитьбе. Данный феномен был свойственен интеллектуальной прослойке населения Земли во все времена, но особенно широкое распространение получил в эпоху “парапсихологической паутины”.