Homecoming
Шрифт:
– Посмотреть телевизор, – признался мальчик. – Помнишь то кино про супергероев?
– В доме наверняка есть кабельное, – ободряюще подмигнула.
Подросткам свойственна угловатость, но худоба Лукаса имела голодное происхождение и позволяла пересчитать все ребра и позвонки. Я с ужасом думала о состоянии его здоровья и в первую очередь хотела отправить к врачу, но нужны были деньги. В нашем патриархальном обществе, не заметившем избирательную реформу и модное движение феминисток, женщине нелегко найти работу. Мужчины дежурят вахтами, их жены и дети ведут натуральное хозяйство. Магазины на пересчет, никакой
Проводила Лукаса в гостиную, пока maman без тени эмоций читала разрешение, предварительно вооружившись лупой. Когда я вошла, она как раз отложила лист бумаги.
– Он всё-таки согласился.
В том, как она сказала это, чудилась подоплека. Я проигнорировала намек и сдержанно произнесла:
– Мы не обременим тебя. Я возмещу расходы на содержание через некоторое время.
– Ты опозорила его перед всем кланом, сбежав с чужаком, – продолжила она, будто не слыша. – Вернулась с сыном. Но он согласился.
– Не из альтруистических соображений, – съязвила я, не удержавшись. – Мы заключили сделку.
– Вижу.
Мама скользнула взглядом по куртке на моих бедрах, и я чертыхнулась про себя. Как можно было забыть про ее острый нюх и чутье на тайны?
– Это мое дело, – отрезала я. – Ты не расскажешь никому, если не хочешь проблем от альфы. И ты под пытками не признаешься Лукасу, если я хоть немного тебе дорога.
– Рассказать, что моя дочь шлюха? Об этом и так знает слишком много людей. – Она рывком, совсем неизящно, встала. Взяла апельсин и нож, сосредоточилась на его очистке. – Сердце отца не выдержало злословия.
– Сердце отца не выдержало рак, – перебила я и тщетно призвала себя успокоиться. – Я отправила тебе письмо с соболезнованиями. Оно вернулось.
– Десять писем за четырнадцать лет, – ядовито сказала мама. – Во столько ты оценила привязанность к семье.
– Каждое из них я получила обратно!
Не в силах усидеть на месте, вскочила. Ногти впивались в ладонь, но эта боль не отрезвляла. Мне не нужен был скандал, бесполезное сотрясение воздуха, и Лукас близко, мог услышать, только от претензий матери внутри всё переворачивалось. Я была жертвой ситуации. Я пострадала от их амбиций и нежелания слушать. Я оставила родной клан в юном возрасте, доверившись незнакомцу, и провела годы в аду. А мои робкие попытки помириться и мольбы о помощи ни разу не дошли до адресата.
Не стоило нам разговаривать. Эта рана кровоточила и без соли ее слов.
– Ты подвела нас, – сказала maman, не догадываясь, как близка я к срыву. – Нельзя было пройти по улице, чтобы не услышать шепотки и не увидеть жадные глаза. Столько лживого сочувствия вылилось на нас после твоей выходки!
«Выходки, – горько подумала я. – Вот что это для них. Очередной сумасбродный поступок непутевой дочери».
– Маркус стал объектом насмешек. Его авторитет пошатнулся, и мы оказались на грани смуты, поскольку люди перестали видеть в нем лидера. Его отец вынужден был управлять городом на пять
Я никогда не любила прежнего главу. Достаточно упомянуть, что воспитанием Марка занимался он, чтобы получить представление о его личности. Но родители боготворили власть, какой бы развращенной и несправедливой она ни была.
– Маркусу бросали вызов снова и снова, доказывая его несостоятельность как управленца. Ничего удивительного, если мальчик решил отыграться.
Я прикрыла глаза. Отлично. Она готова оправдать любой его поступок, даже такой омерзительный. Похоже на любимую мамочку.
– Альфа всегда прав, – иронично повторила самую частую присказку родителей.
– Да, Адалина. – Она оторвалась от измельченного фрукта, глянула остро. – Тебе не хватало ума осознать эту истину тогда, но теперь ты должна понять. Веди себя правильно, чтобы не вызвать гнев Маркуса. Помни, кто он и какими ресурсами располагает. Не забывай, кто ты.
И словно прочитав мои мысли, добавила:
– Никто.
*
Лукас заснул, неудобно притулившись на диване. Я едва прикоснулась к маленькой подушке, чтобы переложить его голову, как мальчик крупно вздрогнул и попытался сесть рывком. Только услышав мой голос, он расслабился и послушно поменял положение.
– Я ненадолго отойду, – прошептала ему. – Ты здесь в безопасности.
Чмокнула в макушку, поднялась, плохо контролируя лицо. Окаменела, заметив в дверном проеме мать. Как долго она там стояла и сколько успела услышать?
– Мальчика били? – прямо спросила мама.
Я мотнула головой и перевела тему:
– Дойду до банка. Если Лукас потеряет меня, скажи, что я улажу кое-какие дела и вернусь. И, пожалуйста, мама, прояви чуткость.
– Чуткость к подкидышу другой стаи? –подняла она тонкие брови.
Проглотила рвущуюся грубость. Развернулась на пятках и вылетела из дома.
Процесс привязки счета к карте American Express затянулся. Подтверждение личности, заполнение десятка бумаг, каждую из которых девушка-консультант советовала прочесть (будто это не типовая форма, в которую при всем моем желании никто не внесет изменения), лишние разъяснения о сути процедуры. Местные нечасто пользовали услугами псевдо-банка – официального статуса контора не имела, обслуживала только местных и выступала представителем в контактах с внешними финансовыми организациями, – так что юной блондинке при полном параде элементарно хотелось показать себя и блеснуть знаниями. Я терпеливо пропускала мимо поток слов, полагая, что проще дать ей выговориться.
Уже под конец девица громко ойкнула.
– Вы же та самая! – выдохнула она. Глаза внезапно заблестели волнением. – Вы бросили нашего альфу!
Сначала я растерялась, а затем исполнилась веселья. Подумать только, какими домыслами и выдумками обросла история моего побега! Роковая красотка с холодным сердцем и страдающий наследник – звучит как сюжет мелодрамы.
Склонилась над стойкой, чтобы оказаться поближе.
– Вы видели альфу? – спросила вкрадчиво. – Эти руки, плечи, задница…