Холостяк
Шрифт:
Колокольчик над дверью звякнул. Мужчина подошел к столу.
— Добрый день, дамы. — Он приветствовал их наклоном головы. — С Бет я уже знаком.
Он улыбнулся, при этом у него на щеках образовались ямочки. На Шарлотту это не произвело никакого впечатления, но Бет заерзала на стуле.
— А с вами я, кажется, не имел счастья быть знакомым. — Он бросил на Шарлотту всего лишь один быстрый взгляд.
— Шарлотта Бронсон.
Она протянула руку, и мужчина ее пожал.
— Томас Скалия. Можете называть меня Томом.
Он обращался к Шарлотте, но все это
Шарлотта наблюдала за их безмолвным общением со смешанным чувством: ей было немного смешно, и одновременно она почувствовала тоску по Роману. Она даже сама не догадывалась, что может тосковать по нему так сильно. Сейчас все обидные слова, которые они наговорили друг другу во время последней встречи, казались незначительными и мелкими. Но в том, что судьбу Романа определила подброшенная монета, и в его отношении к браку не было ничего незначительного. После того как она примирится со своими призраками, у нее все равно не будет никаких гарантий, что Роман захочет жить в городе. Особенно теперь, когда он снова в пути.
— Чем могу быть полезна? — спросила Бет чуть севшим голосом.
Шарлотта вернулась к действительности. Томас наклонился к Бет:
— Ну, это очень многозначительный вопрос.
Бет стала водить пальцем по краю миски с шоколадками, стоявшей на прилавке. Дрожащей рукой она взяла одно шоколадное яйцо, завернутое в фольгу. Когда Бет нарочито игривым жестом развернула шоколадку и отправила ее в рот, Шарлотта просто глазам своим не поверила.
— Я восхищаюсь женщинами, которые могут есть что угодно и не думать о калориях и весе, — с усмешкой сказал Томас.
Бет выплюнула шоколадку и закрыла лицо руками.
Шарлотта с трудом сдержала смешок. По-видимому, в присутствии подходящего мужчины даже самая искушенная обольстительница начинает нервничать.
— Я просто уничтожена! — заскулила Бет, не отнимая рук от лица.
Тут уж Шарлотта не выдержала и захихикала. Томас прошептал что-то на ухо Бет — по-видимому, нечто глубоко личное.
Было понятно, что для этих двоих никого больше не существовало. Шарлотта подумала, что пора потихоньку удалиться. Она посмотрела на часы. Половина пятого.
— Знаешь что? Сегодня покупателей нет, может быть, закроем магазин пораньше и уйдем?
— Отлично, — сказал Томас Бет. — Я надеялся уговорить тебя пойти на обед. Шарлотта, вы можете к нам присоединиться, — вежливо добавил он, но Шарлотта почувствовала по его тону, что он вовсе не горит желанием ее видеть.
Она усмехнулась. Бет бросила на нее умоляющий взгляд. Но у Шарлотты не было ни малейшего желания быть третьей лишней при начале нового романа. Она решила предоставить Бет и Томасу преодолевать неловкий начальный период без ее участия. Шарлотта дотронулась до руки Бет, без слов подбодряя подругу. Она не сомневалась, что Бет без труда справится сама.
Шарлотта покачала головой и улыбнулась, изображая сожаление.
— У меня другие планы, — соврала она, — но все равно спасибо за приглашение. Но Бет свободна, она мне еще утром сказала.
Взгляд подруги метал
— Ты можешь идти, я сама закрою магазин.
— Слышать ничего не хочу! — заявила Бет. — Иди наверх, а я уйду и запру за собой.
Шарлотта прекрасно понимала, что подруга тянет время. По-видимому, Бет решила, что ей безопаснее находиться со своим Ромео в магазине, нежели где-то еще. Если бы Бет знала, какая эротическая сцена разыгралась однажды в примерочной этого магазина! Шарлотта знала.
При воспоминании о том случае у нее снова подкатил ком к горлу. Она сглотнула.
— Приятно было с вами познакомиться, Томас.
— Мне тоже.
Не прошло и минуты, как Шарлотта уже поднималась по лестнице в свою квартиру. Вставляя ключ в замочную скважину, она услышала голоса и звон посуды. Она поняла, что в квартире ее ждут родители. До нее донеслись аппетитные запахи жареного цыпленка и картофельного пюре, которые пробудили на удивление приятные воспоминания о детстве. У нее заурчало в животе — одновременно от голода и от волнения.
— Дорогой, она вернулась, — услышала Шарлотта голос матери.
В квартире Шарлотту ждал стол, накрытый на троих, свежие цветы и кувшин чая со льдом посреди стола. Родители встретили ее в маленькой гостиной. Последовали несколько неестественные приветствия. Шарлотта быстро сбежала в ванную помыть руки — ей нужно было плеснуть на лицо холодной воды, чтобы прибавить себе твердости и храбрости.
Возвращаясь в комнату, она услышала шепот — так шепчутся люди, знающе друг друга очень близко. У нее холодок пробежал по спине. Совсем не так она представляла свою семью. Но все же родители очень постарались, готовя эту встречу. По-видимому, ее звонок родители восприняли как пробный шар, чем он, собственно, и был. Теперь ей осталось всего-навсего найти способ примириться со своими призраками.
Обед проходил в молчании. Не потому, что Шарлотта хотела поставить родителей в неловкое положение, а потому, что не знала, что сказать. Спрашивать отца, как прошел его день… Запоздалый вопрос. Им спрашивать Шарлотту, нравится ли ей ее работа, было тоже поздновато. Шарлотта спросила себя, осталось ли что-то, для чего еще не поздно. А если не осталось, то и для них с Романом тоже все поздно, но с этой мыслью она не желала мириться.
С основным блюдом было покончено, Шарлотта посмотрела в свою кофейную чашку, бесцельно помешивая остатки кофе ложкой. Она пыталась набраться храбрости.
— Итак… — Она кашлянула. — Итак…
Энни посмотрела на дочь, и в ее взгляде было столько надежды и ожидания, что, казалось, она поперхнется. Мать жаждала примирения, а Шарлотте приходил в голову только один способ это сделать. Глядя на мать поверх только что испеченного яблочного пирога, она спросила:
— Почему вы не развелись?
Родители одновременно уронили вилки на стол. Но Шарлотта не собиралась извиняться за то, что задала вопрос, который вертелся у нее в голове много лет. Ей нужно было понять, как они дошли до этой точки. Время пришло.