Холостяк
Шрифт:
В те времена в борьбе со скукой воображение уводило Романа то в дальние края, где жизнь бьет ключом и происходят настоящие события, то к Шарлотте Бронсон, которой он был увлечен. Теперь, когда он повидал большинство мест, о которых мечтал, у его воображения остался только один путь — мысли Романа вернулись к Шарлотте Бронсон и влечению, которое оказалось взаимным.
Он собирался загнать ее в угол, заставить признаться, что сегодня вечером она проигнорировала его нарочно, и выяснить, почему тогда, в школе, она его бросила. У него были свои
Ничего не изменилось. Шарлотта была рада его видеть, как бы она сама ни пыталась отрицать эту истину. А еще на ее пухлых чувственных губах алел свежий слой коралловой помады — какой мужчина устоит перед такими губами? Он вдохнул ее аромат, прикоснулся к ее нежной коже, приблизился достаточно близко, чтобы раздразнить, но не удовлетворить.
Роман застонал: при том, что ее тело буквально кричало «Возьми меня!» и он сам этого хотел, ее разум протестовал. И теперь он знал почему. Наконец она показала ему такой повод его оттолкнуть, который он мог понять. Повод, который он подозревал с самого начала: «Будет у нас свидание, я согласна… В тот день, когда ты решишь остаться в городе».
Ей нужен дом в Йоркшир-Фоллз. Ей нужна стабильность и уверенность, она хочет жить со своим мужчиной долго и счастливо — так, как никогда не жили ее родители, это всем известно. Раньше Роман был слишком молод и нетерпелив, чтобы это понять, но сейчас понимал. И это означало, что Шарлотта — последняя женщина, которую он может включить в свои планы. Он не хотел причинить ей боль, а это означало, что он должен был усвоить ее урок и держаться от нее подальше.
— Следующий.
Деревянный молоток гулко стукнул о подставку на столе. Роман вздрогнул.
«Проклятие, я прослушал результат!»
Он слишком глубоко погрузился в мысли о Шарлотте. На этот раз он упустил всего лишь исход дебатов об установке дверцы для собаки, но в следующий раз может упустить нечто поважнее. А этого допускать нельзя.
— Чандлер, это ты?
Роман оглянулся. На стул позади него садился мужчина, который показался ему знакомым. Мужчина протянул руку.
— Я — Фред Эймс, помнишь меня?
Чейз и Рик не обманули: Фред уже не походил на толстяка, которого травили в школе. Роман пожал ему руку.
— Привет, Фред, как поживаешь?
— Лучше некуда. А ты? Что ты здесь делаешь?
— Я вернулся в город из-за мамы. А здесь оказался, чтобы написать заметку в «Газетт».
Роман посмотрел на ведущих. Пока никто не объявил новый вопрос для обсуждения.
— Я слышал, что Райну увозили в больницу. — Фред провел рукой по темным волосам. — Мне очень жаль.
— Мне тоже.
— Ты собираешь материал для Тая?
Фред наклонился вперед и положил руку на спинку стула, на котором сидел Роман, при этом чуть
— Да. Его жена рожает, и он не может быть в двух местах одновременно.
— Очень любезно с твоей стороны. К тому же эти собрания — по сути, хорошее место, где можно узнать, что где происходит.
— Это верно.
«Если только слушать, что говорят», — подумал Роман. Но он понятия не имел, даровали ли псу Мику свободу передвижения или он обречен сидеть взаперти до конца своей собачьей жизни.
Стук деревянного молотка возвестил, что собрание делает перерыв. Роман встал и потянулся, пытаясь проснуться.
Фред тоже встал.
— Послушай, у тебя сейчас кто-нибудь есть?
«Пока нет». Роман замотал головой. Ему не хотелось говорить на эту тему ни с кем, кроме братьев.
— Сейчас — нет, а что?
Фред подошел ближе.
— Тебя разглядывала Салли. Мне казалось, она интересовалась Чейзом, но теперь она запала на тебя.
Фред широким жестом указал туда, где Салли Уокер делала записи для протокола, и это свело на нет его старания говорить конспиративным шепотом. Салли, покраснев, приветственно подняла руку. Роман помахал в ответ и отвел взгляд, не желая поощрять ее явный интерес.
— Она не в моем вкусе. — «Потому что ее зовут не Шарлотта», — пришла непрошеная мысль. — Почему бы тебе самому за ней не поухаживать?
— Наверное, ты не слышал, что я помолвлен, — гордо сообщил Фред. — Я женюсь на Мэриан Даймонд.
Теперь Роман вспомнил, что кто-то из его братьев об этом говорил. Он усмехнулся и поднял было руку, чтобы похлопать Фреда по спине, но в последний момент передумал: он бы не хотел, чтобы этот великан ответил ему таким же жестом.
— Что ж, рад за тебя. Поздравляю.
— Спасибо. Послушай, мне надо поговорить с одним из членов совета, пока тут снова не накалились страсти. У меня на нескольких объектах затормозились работы, потому что мы ждем разрешения… ладно, тебе эти подробности ни к чему. Увидимся.
— Конечно.
Роман ущипнул себя за шею — усталость брала свое и он боялся заснуть.
— Ну, как проходит твой первый день возвращения в окопы?
Роман оглянулся и увидел Чейза. Он не ожидал увидеть старшего брата еще раз за этот вечер.
— Что случилось? Что-нибудь с мамой?
— Нет.
Чейз положил руку на плечо брата и быстро убрал ее.
— Тогда в чем дело? Не доверяешь мне, думаешь, я не справлюсь?
«Что было бы не так уж несправедливо», — подумал Роман. Он все еще не узнал, как решилась проблема с дверцей для собаки Карлтона.
Чейз покачал головой.
— Я просто рассудил, что тебе надоест сидеть на этом собрании, и если оно затянется, я смогу тебя отпустить. — Чейз потер переносицу. — Случайно подслушал твой разговор с Фредом. Похоже, у тебя появилась кандидатка.