Холостяк

Реншоу Уинтер

— Пароль Wi-Fi — «Хейвен2012».

— Спасибо, — говорит она. — Я запомню. Какие районы ты рекомендуешь?

— Парк Хершфилда замечательный. Как и Мариголд Хайтс. Держись подальше от улицы Пилтон и Мейна. Это плохой район.

— Поняла.

— Я забираю Хейвен сегодня вечером после работы. — Перекидываю сумку через плечо и смотрю на Серену, удобно устроившуюся за моим кухонным островком в лучах утреннего солнца. Она скользит языком по губам, слизывая капли свежего кофе, и улыбается. Я думаю, она делает это нарочно, но не могу быть

уверен. Как она сказала прошлой ночью, я не знаю ее. — Предполагаю, тебе захочется выбраться отсюда вечером. Я могу заехать и забрать тебя. Это в двух часах езды.

Серена выпрямляет спину и ставит чашку перед собой.

— О, м-м. Конечно. Я съезжу с тобой. Если ты не против.

— Я бы не стал спрашивать, если бы был против.

Мой ответ довольно резкий, и я почти чувствую себя мудаком.

— В котором часу? — ее голос сладок, непритязателен. Почти прощающий.

От этого я чувствую себя еще большим мудаком за то, что оттолкнул ее прошлой ночью.

Но, черт возьми, она должна верить мне, когда говорю, что я не тот, кто ей нужен.

Может быть, мне не стоило упоминать поцелуй. Я играл с огнем и знал это. И пожалел об этом, как только слова сорвались с моих губ, потому что оказалось, что Серена Рэндалл такая же темпераментная, как и я.

Несмотря на это, глубокие шрамы, оставленные Кайлой, еще не зажили. Идея женитьбы, чтобы провести остаток жизни с одним человеком, меня совсем не привлекает. Насколько могу судить, никому не стоит безоговорочно доверять. Любой, кто говорит иначе — чертовски самонадеянный лжец.

Страсть и эмоции имеют тенденцию затуманивать рассудок, и чушь, которую некоторые люди называют любовью, превращает блистательных целеустремленных мужчин в неуклюжих идиотов.

Я не вижу смысла в любви, браке или чем-либо, что могло бы украсть у человека право на счастье.

Может быть, раньше. Уже нет.

Теперь я просто хочу повеселиться.

И моя клиентка-мультимиллионер — это последний человек, с которым я должен иметь какое-то «удовольствие».

— Спустись в пять. Я заберу тебя у двери.

Я закрываю за собой дверь и убираюсь оттуда.

Глава 14

Серена

Я знала, что это будет двухчасовая поездка, но не ожидала, что два часа могут ощущаться как вечность.

— Ты не возражаешь? — Я указываю на радио. Дерек заставлял нас слушать классический рок с тех пор, как мы покинули Рикстон Фоллс, и с меня хватит.

— Вперед.

Его руки лежат на руле, а взгляд сфокусирован на дороге.

— Как работа? — Ненавижу, что говорю как женушка. Я не специально. Уверена, он тоже это ненавидит. — Есть что-нибудь интересное?

Его челюсть напрягается, и он качает головой, прежде чем вздохнуть.

— Не сегодня.

Я решила, что не знаю этого Дерека. Он сердитый и угрюмый, и не станет вести

со мной беседу, какой бы смешной ни была тема. Я пересказала эпизод «Судья Джуди» двадцать минут назад, думая, что это может захватить крошечный кусочек его внимания, учитывая его работу. (Примеч.: «Судья Джуди» — популярное криминальное реалити-шоу). Это был мой первый просмотр этого шоу, я его никогда раньше не видела, и я была полностью очарована образом главной героини.

Но я не получала от Дерека даже малейшего движения брови или хотя бы грубого комментария о том, что все эти шоу фальшивки.

Заманчиво спросить, не находится ли он в плохом настроении, но боюсь, что озвучивание очевидного не поможет ситуации, поэтому я избегаю этих слов любой ценой. Я также избегаю возможности даже заикаться о соглашении «не молчать», которое, как мне казалось, мы заключили.

Я просто отложу это на следующий день, потому что я женщина, и это то, что мы делаем. Мы сохраняем все на потом, на случай, если оно нам понадобится. И с мужчинами мы всегда, в конечном итоге, все же обсуждаем отложенные проблемы. Они так же дуются, как и мы, хотя никогда не признаются в этом, даже через миллион лет.

Дерек съезжает с автострады и сворачивает к маленькому пригородному кварталу с фонтаном у входа и новыми домами, маскирующимися под старые. Мы подъезжаем к дому в викторианском стиле с блестящей черной дверью и белым передним крыльцом, и входная дверь распахивается.

Сладкий пухлый ангел с белоснежными, как снег, волосами спускается по ступенькам, почти спотыкаясь, и направляется к внедорожнику Дерека. Он вылезает, улыбаясь в первый раз за весь день, и подхватывает ее на руки. Крепко и нежно он держит девочку, затем подбрасывает ее и качает. Ее ноги болтаются в воздухе, а руки крепко обнимают его плечи.

В дверном проеме, сложив руки на груди и глядя на них, стоит худая женщина с загорелым лицом и светлыми волосами. Она не улыбается, как мать обычно улыбается, когда видит, что ее ребенок чрезвычайно счастлив. Женщина только наблюдает, ее глаза мертвы и невыразительны.

Дерек передвигает Хейвен к бедру и подходит к переднему крыльцу, где женщина протягивает упакованную сумку-рюкзак с блестящими розовыми пони. Она бросает его, прежде чем у него появится шанс схватить его.

Он поднимает рюкзак с земли, бросая на нее красноречивый взгляд, когда Хейвен не видит.

— Спасибо, — говорит он.

Женщина переводит взгляд к машине, и я наблюдаю, как он холодеет, когда она видит меня. Звук ее ворчащего голоса доносится через открытые окна, и она указывает на меня, задавая вопросы. Ругая его за то, что он не сказал ей обо мне заранее.

Она проталкивается мимо Дерека и направляется к окну со стороны водителя.

— Привет. — Ее улыбка столь же фальшива, как ее грудь. — Я Кайла. Мать Хейвен. Бывшая жена Дерека.

Очевидно.

— А ты? — спрашивает она, мило хлопая ресницами.