Холодный герцог
Шрифт:
– Могу я уйти? – почти жалобно вопросила девушка.
Тон её голоса никак не тронул Дэвида. Он не испытывал ни сочувствия, ни капли нежности к юной девушке. В его теле разгорались совсем иные чувства – похоть, желание обладать, подчинять, наслаждаться. Диана действительно была товаром в его глазах.
– Еще нет, – властная рука сжала гибкую девичью талию. Дэвид приблизил свое лицо к Диане. Изучающим взором он смотрел на девушку – словно разыскивал на бледном лице ответы на свои вопросы. Диана, боясь вздохнуть, не сводила глаз с герцога. Будто оказавшись в лапах беспощадного
А затем тигр накинулся на свою добычу. Жадные, жестокие губы накрыли нежный рот Дианы. Дэвид, желая завершить то, что прервалось из-за обморока девушки, словно варвар, ворвался языком в рот Дианы. Этот язык принялся бесстыдно изучать рот, что теперь принадлежало только ему одному.
Диана, понимая, что она не сможет сопротивляться, закрыла глаза и позволила мужским губам получить наслаждение от поцелуя с ней. Когда, наконец, эта странная ласка (но разве можно такое назвать лаской?) завершилась, Дэвид, отстранившись от невесты, холодно изрек:
– В этот раз ты не потеряла сознание, и это дает мне надежду, что мне не придется в нашу первую брачную ночь приводить тебя в чувства, – прежде чему убрать руку, герцог слегка сжал плечо Дианы, – ведь у нас будут занятия поинтересней.
Диана, лишь смутно представлявшая, что именно имеет в виду мужчина, покрылась стыдливым румянцем.
– Смущайся сейчас, но не в постели, – герцог послал девушке многообещающую улыбку, – там нет места ненужной стыдливости. И попроси свою мать, чтобы она просветила тебя, каким образом получаются дети.
– Маму? – Диана непонимающе посмотрела на своего будущего мужа. Ведь говорить с матерью на такие темы казалось для девушки чем-то фантастическим. Они и прежде, никогда за эти годы, не касались каких-либо интимных вопросов. Даже о том, что у повзрослевшей девушки начинается менструация, Диана узнала от своей горничной.
– Да. Как мать, которая так страстно желала выдать тебя именно за меня, она должна подсказать, что ждет тебя за закрытыми дверьми спальни, – Дэвид отошел в сторону, давая место для прохода. – А теперь – можешь идти.
Когда Диана спешно скрылась за стеклянными дверьми, герцог шагнул к краю балкона. Устремив отстраненный взор на ночное небо, Дэвид размышлял о грядущих событиях в его жизни. Прежде новый брак не входил в его планы, но теперь регулярные мысли о том, что его имущество и баснословное богатство может достаться в наследство одному из отдаленных, ленивых родственников, вызывали в груди герцога сильнейший протест. То, что он заработал потом, кровью и риском собственной жизни, должно было достаться его ребенку.
Диана Орнейская прекрасно подходила на роль будущей матери наследника. Молодая, породистая прелестница, вызывающая желание в герцоге. При мыслях о желании, Дэвид самодовольно улыбнулся – поцелуй с этой девственной красавицей пришелся ему по вкусу. Она согреет ему постель, будет иногда разбавлять его напряженные дни своим упругим телом, а потом станет матерью его ребенка. Большего герцогу было и не нужно.
ГЛАВА
– Что он сказал тебе? – врываясь в спальню быстрым шагом, вопросила графиня. Глаза её возбужденно поблескивали, на губах блуждала взволнованная улыбка. Лилиан совершенно не беспокоило то, что её дочь минутой ранее легла в кровать, чтобы наконец-то отдохнуть. Какой отдых, когда решалась их судьба?!
– Он назвал меня своей невестой, – приподнимая голову, негромко ответила Диана.
– Невестой?! Он так сказал? – графиня, нарушая свои правила, села на постель дочери.
– Да, и он сказал, что скоро объявит об этом, – жадно ловя каждый взгляд матери, произнесла девушка.
– Прекрасно, дорогая! – графиня одобрительно заулыбалась. – Но не стоит расслабляться, ведь для полной победы нам не хватает свадебной церемонии. Интересно, герцог выберет для её проведения главный лондонский собор? Ох, там соберется весь высший свет Англии.
– Мама, – осторожно позвала Диана. Сейчас, вопрос, где именно состоится свадьба, мало волновал её. Зато другой, более важный вопрос, требовал ответа.
– Что? – раздражение блеснуло в серых глазах графини.
– Герцог велел мне узнать от тебя, что происходит за закрытыми дверьми в спальне. Ты расскажешь мне?
– Мы поговорим об этом чуть позже, – решительно поднимаясь на ноги, заявила графиня. Лицо её вновь стало высокомерным.
– Когда – позже? – понимая, что знать об этом – важно, вопросила Диана.
– Не сегодня! Сегодня был слишком трудный день. Если я не лягу спать прямо сейчас, то утром у меня будет серый цвет лица. Впрочем, как и у тебя. А тебе теперь тоже нужно выглядеть блистательно. И хорошенько следи за прической. Рут!
– Да, госпожа, – служанка выглянула из смежной комнаты.
– Теперь еще лучше убирай волосы Дианы. Ты поняла меня? – графиня послала служанке строгий взгляд.
– Да, госпожа.
Когда за матерью закрылась дверь, Диана, прижав подушку к груди, обреченно заплакала. Слезы её, без единого звука или всхлипывания, горячими ручейками побежали по щекам. Она научилась плакать так, не привлекая внимания, в пять лет. Громкие слезы невероятно раздражали утонченный слух (как сама говорила про себя графиня) матери, изредка навещавшую свою дочь в имении. Шум Лондона и так действовал на нервы, и графиня хотела, хотя бы вдали от города, насладиться тишиной. Диана, пятилетняя малышка, ради любви и здоровья своей мамы, сумела погасить в себе яркие эмоции, одним из естественных проявлений которых были рыдания. Она стала тихой, незаметной и покорной.
Лишь бы мама любила её.
После выходных, проведенных в имении четы Ридели, графиня вместе с Дианой, вернулись в Лондон. Город встретил их холодным туманом и мелким дождиком. Казалось, небо живописно отражало то, что творилось в душе Дианы. И хотя она умело делала вид, что все хорошо, внутри девушки все раскалывалось от страха на мелкие кусочки. Будущее, как никогда прежде, пугало Диану. Оно казалось черной, беспросветной тьмой, в которую ей, без права на возвращение, предстояло шагнуть.