Холодный дом

Диккенс Чарльз

– Душенька моя! – начала она. – Я в восторге! Как поживаете? Как я рада вас видеть. Вы идете с визитом к нашим интересным подопечным Джарндисов? Ну, конечно! Наша красавица дома, душенька моя, и будет счастлива видеть вас.

– Значит, Ричард еще не вернулся? – спросила я. – Вот хорошо, а то я боялась, что немного опаздываю.

– Нет, еще не вернулся, – ответила мисс Флайт. – Сегодня он засиделся в суде. Я оставила его там с Воулсом. Надеюсь, вы не любите Воулса? Не

надо любить Воулса. О-пас-нейший человек!

– Вероятно, вы теперь встречаетесь с Ричардом чаще прежнего, к сожалению? – спросила я.

– Прелесть моя, – ответила мисс Флайт, – я встречаюсь с ним ежедневно и ежечасно. Вы помните, что я вам говорила о притягательной силе вещей на столе лорд-канцлера? Так вот, душенька моя, если не считать меня, Ричард самый постоянный истец во всем суде. Это прямо-таки забавляет нашу маленькую компанию. Мы оч-чень дружная компания, не правда ли?

Грустно было слышать это от бедной слабоумной старушки, но я не удивилась.

– Короче говоря, достойный мой друг, – зашептала мне на ухо мисс Флайт с покровительственным и таинственным видом, – я должна открыть вам один секрет. Я назначила Ричарда своим душеприказчиком. Назначила, уполномочила и утвердила. В своем завещании. Да-а!

– Неужели? – удивилась я.

– Да-а, – повторила мисс Флайт самым жеманным тоном, – назначила его своим душеприказчиком, распорядителем и уполномоченным. (Так выражаются у нас в Канцлерском суде, душенька.) Я решила, что если сама я не выдержу, так ведь он-то успеет дождаться решения. Он так регулярно бывает в суде.

Я только вздохнула.

– Одно время, – начала мисс Флайт и тоже вздохнула, – я собиралась назначить, уполномочить и утвердить бедного Гридли. Он тоже очень регулярно ходил в суд, моя прелесть. Уверяю вас, прямо образцово! Но он не выдержал, бедняга; поэтому я назначила ему преемника. Никому об этом не рассказывайте. Говорю по секрету.

Она осторожно приоткрыла свой ридикюль и показала мне сложенную бумагу – вероятно, то самое завещание, о котором говорила.

– Еще секрет, дорогая: я сделала добавление к своей птичьей коллекции.

– В самом деле, мисс Флайт? – отозвалась я, зная как ей приятно, когда ее слушают с интересом.

Она несколько раз кивнула головой, а лицо ее омрачилось и потемнело.

– Еще две птички. Я назвала их «Подопечные тяжбы Джарндисов». Они сидят в клетках вместе с остальными: с Надеждой, Радостью, Юностью, Миром, Покоем, Жизнью, Прахом, Пеплом, Мотовством, Нуждой, Разорением, Отчаянием, Безумием, Смертью, Коварством, Глупостью, Словами, Париками, Тряпьем, Пергаментом, Грабежом, Прецедентом, Тарабарщиной, Обманом и Чепухой.

Бедняжка поцеловала меня такая взволнованная, какой я ее еще не видела, и отправилась восвояси. Имена своих

птичек она перечисляла очень быстро, словно ей было страшно услышать их даже из своих собственных уст, и мне стало жутко.

Подобная встреча никак не могла поднять мое настроение; охотно обошлась бы я и без встречи с мистером Воулсом, которого Ричард (явившийся минуты через две после меня) привел к обеду. Обед был очень простой, но Аде и Ричарду все-таки пришлось ненадолго выйти из комнаты, чтобы заняться хозяйством. Тут мистер Воулс воспользовался случаем побеседовать со мной вполголоса. Он подошел к окну, у которого я сидела, и заговорил о Саймондс-Инне.

– Скучное место, мисс Саммерсон, для тех, кто здесь не работает. – начал мистер Воулс и, желая протереть стекло, чтобы мне было лучше видно, принялся пачкать его своей черной перчаткой.

– Да, смотреть здесь не на что, – согласилась я.

– И слушать нечего, мисс, – отозвался мистер Воулс. – Случается, что сюда забредут уличные музыканты, но мы, юристы, не музыкальны и быстро их выпроваживаем. Надеюсь, мистер Джарндис здоров, к счастью для своих друзей?

Я поблагодарила мистера Воулса и сказала, что мистер Джарндис вполне здоров.

– Сам я не имею удовольствия быть в числе его друзей, – заметил мистер Воулс, – и знаю, что в его доме на нашего брата, юриста, порой смотрят недружелюбно. Как бы то ни было, наш путь ясен: хорошо о нас говорят или плохо, все равно мы, вопреки всякого рода предубеждениям против нас (а мы жертвы предубеждений), ведем свои дела начистоту… Как вы находите мистера Карстона, мисс Саммерсон?

– У него очень нездоровый вид… страшно встревоженный.

– Совершенно верно, – согласился мистер Воулс.

Он стоял позади меня, длинный и черный, чуть не упираясь головой в низкий потолок и так осторожно ощупывал свои прыщи на лице, словно это были не прыщи, а драгоценные камни, да и говорил он ровным утробным голосом, как человек, совершенно лишенный человеческих чувств и страстей.

– Мистер Карстон, кажется, находится под наблюдением мистера Вудкорта?

– Мистер Вудкорт – его бескорыстный друг, – ответила я.

– Но я хотел сказать – под профессиональным наблюдением, под медицинским наблюдением.

– Оно плохо помогает, когда душа неспокойна, – заметила я.

– Совершенно верно, – согласился мистер Воулс.

Такой медлительный, такой хищный, такой бескровный и унылый! – Мне чудилось, будто Ричард чахнет под взглядом своего поверенного, а поверенный чем-то смахивает на вампира.

– Мисс Саммерсон, – продолжал мистер Воулс, очень медленно потирая руки в перчатках – казалось, его тупому осязанию безразлично, затянуты они в черную лайку или нет, – я считаю брак мистера Карстона неблагоразумным поступком.