Холодные деньки

Батчер Джим

Её маска дала трещину. Я видел, как она на мгновение взглянула на моё лицо, а затем вновь потупилась.

— Почему я могу не захотеть отвечать на твои вопросы?

— Потому что мы работали вместе одиннадцать недель, а я не знаю твоей фамилии, — ответил я, — Я не знаю, чем ты занимаешься в реальном мире. Я не знаю твой любимый цвет, или какое мороженое ты любишь больше всего. Я не знаю, есть ли у тебя семья. Ты очень, очень хороша в разговорах о вещах, которые не имеют значения, и в создании впечатления, что только обсуждение этих вещей имеет смысл.

Она

старательно не шевелилась и не отвечала.

— У Мэб есть что-то на тебя, не так ли? Точно так же, как на меня.

Ещё мгновение тишины. После чего она произнесла едва различимым шёпотом:

— У Мэб есть что-то на всех. Вопрос в том, использует она это или нет.

— Ты меня боишься, — сказал я в ответ. — Знаю, ты видела, что делал Ллойд Слейт, когда был Зимним Рыцарем, и точно знаю, каким он был человеком. Догадываюсь, ты думаешь, будто я стану таким же.

— Я этого не говорила, — ответила она.

— Я тебя не обвиняю, — я постарался сказать это как можно мягче. — И не пытаюсь что-либо выпытать у тебя. Даже не надеюсь, что ты предоставишь мне такую возможность. Я не Ллойд Слейт.

— И он таким не был, — еле слышно сказала Сарисса. — Поначалу.

У меня внутри всё похолодело.

Именно в этом и заключается трагедия человека — никто и не предполагает, что может быть развращён полученной властью. У всех есть нужные, даже благородные причины поступить именно так. Никто не хочет неправильно использовать ее, злоупотреблять и превратиться в уродливое чудовище. Порядочные, достойные люди отправляются верной дорогой, чтобы принять власть, не позволяя ей изменить себя или отвратить от достойных идеалов.

Но это всё равно происходит.

История полна таких примеров. Как правило, люди не очень хорошо себя проявили в использовании власти. И к тому же, стоит только подумать, что именно ты лучше всех справляешься с полученной властью, как ты сделал первый шаг.

— Такова действительность, Сарисса, — мои слова прозвучали тихо. — Теперь я Зимний Рыцарь. Мне достались благосклонность и одобрение Мэб. И сделать я могу очень многое, пока, чёрт побери, наслаждаюсь пребыванием здесь; к тому же я не обязан отчитываться перед кем бы то ни было об этом, кроме неё.

Молодую женщину пробрала дрожь.

— Стоит мне захотеть, — продолжил я тихо, — стоит только пожелать теб… причинить тебе вред, то так я и поступлю. Сейчас. Здесь. Ты не в силах мне помешать, и, чёрт побери, никто не сможет. Я провел целый год бревном и то, что теперь снова могу двигаться, что ж… все мои части желают и требуют действий. Фактически, Мэб попросту послала тебя ко мне, чтобы узнать, как я с тобой поступлю.

Вид уверенной в себе красавицы исчез с лица Сариссы, сменившись настороженным равнодушием.

— Да. Конечно же, для этого.

Она сомкнула руки, положив одну поверх другой, будто опасаясь смять платье.

— Мне известно, какую именно роль она подразумевала для меня, сэр Рыцарь. Я полностью… — её губы скривились, — в вашем распоряжении.

— Ну да, — ответил

я. — И совершенно очевидно, что этому не бывать.

Она оставалась абсолютно спокойной, лишь взгляд стал внимательнее.

— Прошу прощения?

— Я не Ллойд Слейт, — я сказал в ответ. — Не один из ручных чудовищ Мэб — и лучше сдохну, прежде чем позволю превратить себя в одного из них. Ты была добра ко мне и помогла в трудный момент, Сарисса. Я этого не забуду — даю тебе слово.

— Я не понимаю, — сказала она.

— Ничего сложного, — ответил я. — Я ничего тебе не сделаю. И не буду принуждать сделать что-либо против твоей воли. И точка.

Не могу сказать, что именно отразилось на её лице при этих словах. Возможно, это было возмущение, или недоверие, или же испуг, ну или сомнение — что бы ни пронеслось в её мыслях и отразилось на лице, я не мог распознать этого.

— Ты мне не веришь, — сказал я. — Не так ли?

— Я прожила треть своей жизни в Арктис-Торе, — ответила она и отвернулась. — И никому не верю.

В этот момент мне и в голову не пришло, что мне доводилось видеть кого-то столь прекрасно выглядящего в ужасающем одиночестве. Треть жизни при Зимнем дворе? И она всё ещё могла быть сострадательной, дружелюбной и заботливой. Возможно, ей доводилось видеть всякое, столкнуться лицом к лицу с таким уродством, что прежде доводилось немногим смертным — Неблагие были бесконечно разнообразны в своих развлечениях, и по нраву им были тошнотворные и жестокие игры.

Но сейчас она была предо мной, встречая судьбу, которой должна была страшиться с детства — оставления на съедение чудовищу. Полностью контролировала себя, и от неё веяло теплом. Это подсказало мне, что у неё был сильный характер, что всегда привлекало меня в женщинах. Как и отвага. Так же, как и любезность в столь напряжённой ситуации.

Мне действительно могла понравиться эта девушка.

И, конечно же, именно поэтому Мэб выбрала её — чтобы искусить меня, позволить самому сойти с избранного пути, чтобы навсегда завладеть мной. И стоит мне лишь поддаться на это, как передо мной возникнут новые приманки, пока, в конце концов, я не попаду в её сети — Мэб есть Мэб, и в её намерения никоим образом не входило, чтобы её Рыцарь был в ладах с совестью.

Именно так она планировала отравлять меня понемногу. И стоило мне злоупотребить своей властью над девушкой, Мэб сразу же использовала бы моё чувство вины и отвращения к самому себе, чтобы подтолкнуть чуть-чуть дальше, а потом ещё дальше.

Мэб — на редкость хладнокровная стерва.

Я отвел взгляд от Сариссы. Я собирался уберечь её — в первую и главную очередь, от себя самого.

— Понятно, — ответил я ей. — По крайней мере, часть этого мне понятна. К тому же, мой первый наставник точно не был мистером Дружелюбность.

Она кивнула, но это был ничего не значащий жест, знак того, что я говорил, а не знак согласия с моими словами.

— Ладушки, — сказал я. — Неловкое молчание неприятно. Почему бы тебе не рассказать, что мне стоит знать о сегодняшнем вечере?