Холодные деньки
Шрифт:
Я прошел прогулочным шагом около пяти минут, и инстинкт превратился в уверенность. Меня преследовали. Я не мог определить, кто именно это делал, и вокруг присутствовали все виды растительных укрытий, пригодных, чтобы спрятать кого-либо или что-либо, крадущееся следом, но я был уверен, что они были там.
Возможно, опасения моего брата не были совсем уж беспочвенными.
Лилия не сказала, где именно намерена встретиться со мной, или, скорее, это я — за что уже неоднократно проклял себя — не потрудился надавить на Кота Ситха, чтобы прояснить детали. Пушистая скотина хладнокровно утаила от меня приличный кусок важной информации,
Чёрт подери! Неудивительно, что это приводит людей в бешенство.
Так что я начал систематически прочёсывать основные дорожки. Сады расположены на нескольких островах небольшого озера, соединённых между собой пешеходными мостиками и сгруппированных по тематическому оформлению.
Я нашел Лилию на крытом мосту, ведущем к японскому саду.
Её длинные, тонкие волосы струились мягкими волнами по спине до самой поясницы. Они были серебристо-белыми. Очевидно, что погода её тоже не беспокоила. На ней был простой зелёный сарафан, ниспадающий до колен, такой сорт вещи, что вы ожидали бы увидеть в июле. Хотя, для приличия, она перебросила через сгиб руки сложенный пастельно-зелёный свитер. Коричневые кожаные сандалии обвивали ноги, и их завязки пересекались на её лодыжках. Она стояла безмолвно и неподвижно, её глаза глубокого зелёного цвета были сосредоточены на ряби, которую мелкие капли дождя создавали на поверхности озера.
И если бы я не знал этого заранее или не знал черт лица Лилии достаточно хорошо, чтобы убедиться, что это была она, я мог бы поклясться, что смотрю на Аврору, Летнюю Леди, убитую мной на каменном столе.
Прежде чем ступить на мост, я остановился на минуту, чтобы осмотреться, по-настоящему сосредотачиваясь на своих чувствах. Там, в кустарнике, что-то двигалось с кошачьей грацией, абсолютно беззвучно минуя меня. Ещё больше присутствия ощущалось в воде, создавая чуть больше ряби, чем это можно было бы отнести на счет дождя. А на противоположной стороне моста множество наблюдателей скрывалось, прикрываясь магией, которая не позволяла мне узнать о них ничего, кроме самого факта их существования.
Я прикинул, что здесь должно было быть, по меньшей мере, в два раза больше охранников, чем я смог ощутить без действительно серьёзной проверки. И они также, наверняка, будут из числа наиболее талантливых и влиятельных из эскорта Лилии.
Если бы Лилия хотела причинить мне вред, то прогулка по этому мосту была бы отличным способом попасть в ловушку, и это было абсолютно фантастическое место, чтобы быть подстреленным. Перила с обеих сторон были лёгкими, из тонкого материала, и не дадут никакого реального укрытия. Вокруг было практически неограниченное количество мест, где мог устроить засаду стрелок. И если бы я пошёл туда, а Лилия вознамерилась причинить мне увечья, мне пришлось бы потратить чёртову уйму времени на препирательства с ней.
Но она дала слово, что не сделает этого. Я попытался посмотреть на это с её точки зрения. В конце концов, я честного слова не давал, и даже если бы дал, то всегда смог бы его нарушить. Если бы я собирался напасть на Лилию, мост подарил бы ей возможность блокировать меня, чтобы замедлить на то время, что понадобится ей и её народу для бегства.
К чёрту
Я сгорбился, надеясь, что меня никто не подстрелит снова, и шагнул на мост.
Лилия делала вид, что не замечает меня, пока я не подошёл на расстояние трёх метров. А потом она оторвала взгляд от воды, но так и не посмотрела на меня.
Что же, это я настоял на встрече. Я остановился, отвесил поклон и сказал:
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, Летняя Леди.
Она склонила голову в наименьшем из поклонов.
— Сэр Рыцарь.
— С недавних пор.
— Относительно чего? — спросила она.
— Относительно моей жизни, естественно, — сказал я.
— Столько событий, — согласилась она. — Отгремели битвы. Пали империи.
Наконец-то она повернула голову и посмотрела прямо на меня:
— Друзья изменились.
По меркам смертных женщин Лилия была великолепна. После становления Лилии как Летней Леди её красота была настолько приумножена, что уже не воспринималась человеческой, она была настолько интенсивна и материальна, что воспринималась как сияние, исходящее от её кожи. Её красота была отлична от красоты Мэйв и Мэб. Их очарование было пустотой. Их вид не вызывал ничего, кроме желания, требующего немедленного удовлетворения.
В отличие от них, красота Лилии была огнём, источником света и теплоты, тем, что создаёт глубокое чувство удовлетворения. В её присутствии боль моего сердца поутихла, и я внезапно осознал, что впервые за последние месяцы могу спокойно дышать.
Внезапно моя тёмная сторона заполнила мое сознание яркой и реалистичной картинкой — мой кулак вцепился в волосы Лилии, мои губы накрыли её нежный и чувственный рот, её тело корчится на земле под моим весом. Это не было праздной мыслью, мечтой или фантазией. Это был план. Я не могу убить её, потому что Лилия бессмертна. Но это не означает, что я не могу её изнасиловать.
Со скованным горлом я несколько секунд боролся с этой сценой, пленившей моё сознание. Я заставил себя отвести взгляд и уставился на гладь озера. Схватившись обеими руками за поручень, я склонился над ним. Меня немного волновало то, что если я не дам им что-то предпринять, то они сделают что-нибудь глупое. Я прокашлялся и вновь нанял на работу свой орально-вербальный аппарат.
— Я не единственный, кто изменился за последнее время.
Я чувствовал на себе её взгляд, внимательно изучавший моё лицо. Мне кажется, что она точно знала о бушевавших во мне чувствах.
— Действительно, — проронила она. — Но каждый из нас сделал свой выбор, не так ли? И теперь мы те, кто мы есть. Мне жаль, что я доставила вам неудобство, сэр Рыцарь.
— Что? Да неужели?
Периферийным зрением я заметил, как она склонила голову.
— Секунду назад вы смотрели на меня. Когда-то я уже видела такое выражение лица.
— Слейт.
— Да.
— Ну, — заметил я, — я не Слейт. Я не домашний питомец для Мэйв, с которым она играет время от времени.
— Нет, — ответила Лилия грустным голосом. — Вы — орудие войны, принадлежащее Мэб. Бедняга. У вас было такое доброе сердце.
— Было?
— Оно уже не ваше, — спокойно ответила Лилия.
— Я не согласен, — сказал я. — Категорически.
— А то желание, которое вы только что ощутили? — спросила она. — Не родилось ли оно в вашем сердце, сэр Рыцарь?