Холодное
Шрифт:
– Я задал вопрос, – сказал он таким тоном, что Леня едва не закричал. От веселья Олежки ни осталось и следа. Лицо выражало мрачное безумие, уголки рта едва подергивались в такт дрожащим зрачкам. Олежка так близко приблизил свой ужасный рот к лицу мальчика, что Леня подумал что он сейчас вцепится ему в нос.
– Я не смотрел это фильм, – всхлипывая сказал Леня.
– О, да
– Олежка, отпусти меня пожалуйста. Я хочу к маме, мне страшно.
Парень снова возник в поле зрения, он катил старый пузатый телевизор Зенит на массивной тележке. Подкатив его к Лене, он поднял голову и весело сказал:
– К какой маме? К той которую я на парковке прибил что ли? Так она же труп трупыч! Ха-ха!
Олежка мелко затрясся от странного шипящего смеха. Леня остолбенел. Что значит прибил?
– Не волнуйся, Леня! Ты с ней еще увидишься! – утирая слезы с глаз, сказал Олежка, все еще сотрясаясь от смеха. – Но сперва фильм!
Он потыкал какие-то кнопки на телевизоре, и на экране побежали титры. Олежка уселся прямо на пол, в ногах у Лени и уставился в экран. Леня тоже смотрел в экран, но перед глазами все плыло от слез и шока. Что значит прибил? Мама…мертва? А Анечка? Леня беспомощно огляделся по сторонам. Лучше бы он этого не делал. Свет от телевизора выхватил содержимое банок, которые стояли на полках по бокам гаража. Детские головы, кисти рук, органы, искаженные толстым стеклом, выползли из мрака, и заполнили сознание Лени новой волной ужаса. Он снова обмочился, не в силах отвести глаз от омерзительной коллекции.
– Эй! – послышалось откуда-то снизу. Леня на автомате опустил взгляд. Шок от увиденного затуманил разум и перегрузил детский мозг. Олежка все еще глядя в экран сказал. – Дядь Гена, может сегодня другой фильм посмотрим?
Леня не понял к кому Олежка обращается и окинул комнату взглядом. Тут были лишь они вдвоем. Потом он опустил глаза на Олежку. Тот продолжал мелко дрожать, но
– Можно другое что-то посмотреть? Мультики например – глухо спросил парень, продолжая всхлипывать. Мальчик несколько долгих секунд смотрел на маньяка, взвешивая в голове, стоит ли говорить что-то. Вдруг этот страшный человек опять ударит его?
– Олежка..– нерешительно начал Леня. – Давай посмотрим мультики, а потом отпусти меня домой, ладно? Меня мама ждет, и папа скоро вернется. Они, наверное, волнуются.
Олежка затих. В мальчике уже шевельнулась надежда, что сейчас все закончится. Олежка включит ему мультик, они вместе его посмотрят, и он пойдет домой. А там мама, папа и Анечка. С ними все в порядке, иначе и быть не может.
– Ты блядота мелкая опять без разрешения заговорил? – все еще не поворачивая лица сказал Олежка таким тоном, будто не рыдал секунду назад. Его голос кардинально изменился, будто парень стал старше лет 20. – Придется тебя научить старших уважать. Воспитывать тебя надо!
Олежка встал и повернулся к Лене. Мальчик закричал. Изо рта Олежки бежала густая пена, а зрачки были похожи на два блюдца. Губы, обнажившие омерзительные хищные зубы дрожали, кривясь, и ежесекундно меняя форму. Он дернул какой-то шнурок за пределами видимости мальчика, и Леня тяжело упал на землю, больно ударившись коленями. Олежка обошел его сзади и стал грубо стаскивать с Лени штанишки.
– Я тебя научу, выблядок! Я тебе покажу, что такое мужиком быть! – бормотал Олежка. Леня как-то инстинктивно почувствовал что сейчас будет и попытался вскочить, но Олежка навалился на него всем весом.
– Куда ты, щеночек? Ну-ка, давай! АБЫРВАЛГ! – на этих словах Олежка содрал с Лени трусики. Леня сдавленно пискнул. А потом пришла боль.
Когда все было кончено, Олежка окинул взглядом распростертое на полу тело ребенка. Нет, не ребенка. У детей не бывает щетинистого, дубленого северными ветрами лица, на котором был отпечаток множества ходок на воркутинские зону. Голова, слишком крупная для детского тела, приподнялась и губы, мерзко ухмыльнувшись, выпустили струю сигаретного дыма:
Конец ознакомительного фрагмента.