Холодное сердце

Кейси Л. А.

Дарси Харт.

Я мысленно зашипела.

Мне очень не хотелось думать о Дарси, говорить о Дарси, смотреть на Дарси, в конце концов, слушать, о Дарси.

Я просто ненавидела его.

Говорят, ненависть — это сильное слово и даже более сильные эмоции. Я согласна с этим, потому что страсть, с которой я ненавидела Дарси, заполнила меня полностью. И ненависть исходила не только от меня. Он тоже ненавидел меня так же сильно, как я ненавидела его, и вот так это было между нами. Почти всегда. Мы ненавидели друг друга, вот и все.

Вражда между нами началась

двадцать лет назад, нам было пять лет, и началась она в саду за домом Дарси, в котором мы играли с нашими друзьями. Один из друзей Дарси, Алан Пейн, положил руку мне на плечо и в шутку назвал меня своей подружкой. Я хихикнула, потому что думала, что это была самая забавная вещь в мире, но Дарси не считал ее забавной вообще.

Парень просто вышел из себя.

Он впал в самую сильную истерику в мире и ударил Алана в нос и разбил его. Бедный малыш побежал домой в слезах, которые он имел право проливать, в конце-то концов, его все-таки ударили по лицу. После жестокого нападения на своего мнимого друга, Дарси обратил свое внимание в мою сторону. Он толкнул меня в плечо и сказал мне идти домой, потому что мы больше не друзья. Вот так все это и началось — он просто сошел с ума и выгнал меня из своего сада за то, что я захихикала!

Он был придурком с малых лет, как вы можете заметить.

Когда Дарси сказал мне в тот день, чтобы я шла домой, он также упомянул, что никогда не хочет видеть меня снова, и как бы я не хотела это признавать, но он разбил мое сердце. Мы были лучшими друзьями и, не моргнув глазом, перестали ими быть. Я была очень эмоциональным ребенком, поэтому боролась с гневом Дарси и опровергала свой собственный. Я не плакала перед ним, и никогда не буду этого делать. Вместо этого я стала ужасной угрозой, когда очень часто оказывалась в его компании.

Видите ли, мы с Дарси были лучшими друзьями по умолчанию. Наши матери были лучшими подругами, наши старшие братья были лучшими друзьями, наши папы были лучшими друзьями, даже наши бабушки и дедушки, земля им пухом, были лучшими друзьями. Не было никакого выхода. Я не могла избавиться от Дарси или его семьи. После того случая, мы научились терпеть друг друга настолько хорошо, как только могли... Но мы больше ссорились или подтрунивали друг над другом.

Наша ненависть друг к другу выросла, когда мы стали старше, в то время как наша терпимость друг к другу уменьшилась. Наши семьи, казалось, не поняли нашу взаимную ненависть, потому что они всегда пытались нас помирить. И они все еще это делают. Не берите в голову. Но нам теперь двадцать пять, и никакого шанса на «исправление» нашей дружбы не было. Он давно остался в прошлом.

У наших мам, да поможет им Бог, была глупая фантазия: что мы помиримся, безумно влюбимся друг в друга и нарожаем им кучу внуков. Но я могу сказать вам абсолютно точно, что такого не будет никогда. Ни единого гребаного шанса. Вы бы больше преуспели, смешивая топленое масло и воду, превратив их в одну жидкость, чем пытаясь помирить нас с Дарси. Именно так сильно мы ненавидели друг друга.

Мы были проигранной битвой и, как по мне, это было не так уж и плохо.

—

Что теперь ты ищешь?

Я моргнула и покачала головой, прочищая свои мысли, а затем посмотрела на мою мать, которая сидела рядом со мной на диване. Я не рассказывала ей о том, что думала о Дарси и о нашем прошлом, потому что она воспримет это как глупый знак того, что это означало, что он — мое будущее или еще какую-то подобную чепуху.

Я откашлялась.

— Ничего, я так всегда выгляжу, когда теряюсь в своих мыслях. Это мое «задумчивое лицо».

Моя мама усмехнулась и спокойно стала пить свой чай. И это действовало мне на нервы.

Я ненавидела, когда она выглядела самодовольной после того, как говорила о Дарси. Она тоже вложила часть своих сил в его воспитание. Нужно изменить тему обсуждения с Дарси в сторону чего-то мирного. Что-то определенно должно помочь мне успокоиться, но только не мысли о нем.

Я выдохнула через нос и спросила:

— Ну, так что, завтрак?

Мама улыбнулась, а потом встала и подмигнула.

— Да, пойдем чего-нибудь перекусим. И ты сможешь рассказать мне, как же ты планируешь подарить куклу на Рождество. Я могу заранее сказать, что это будет интересно.

Я фыркнула:

— Сомневаюсь.

— Я бы не стала торопиться с выводами, дорогая, — мама подмигнула. — Когда ты за что-то берешься, все всегда становится интересными.

После того как мы с мамой позавтракали в кафе, она высадила меня у магазина «Смитс» по дороге домой. Я приехала за сорок минут до его закрытия, а закрыться он должен как раз на все праздники. Я знала, что на выполнение миссии у меня было ограниченное количество времени, поэтому решила не терять его зря.

Моя мама пожелала мне удачи в поисках куклы для Чарли, но я сказала ей, что она мне не нужна. Оказалось, мне нужно было больше, чем просто удача — мне нужен был гребаный лепрекон и его горшочек с золотом, который появился бы и сопровождал меня по магазину, потому что я была по-настоящему в полной заднице.

— Этого не может быть, — прошептала я в ужасе, когда просмотрела всех кукол в этом чертовом магазине уже в десятый раз за двадцать минут. А потом мой взгляд упал на плакат, на котором была изображена Огненная принцесса — кукла из популярного детского фильма под названием «Блейз».

Фильм был очень популярен. Прошли месяцы с премьеры, но дети все равно продолжали сходить по нему с ума. Вот почему, мне нужна была именно эта кукла. Я пообещала ее своей племяннице Чарли и уже предупредила своего брата Шона, отца Чарли, что я заполучила проклятую игрушку, поэтому не могла явиться с пустыми руками. Если бы я пришла домой без ничего, это бы означало, что мне нечего подарить ей утром на Рождество. Я проглотила желчь, подступившую к горлу, когда представила, как моя племянница заливается слезами, а ее отец стоит расстроенный.