Холодно
Шрифт:
– Доброе утро!
– улыбнулась Оленька. Рыжов на улыбочки не разменивался, мрачно буркнул:
– Чего не разбудила?
Оленька, не поворачиваясь от плиты, пожала плечами:
– Очень уж ты был замученным - какие там разговоры. Да и спал крепко.... Подушку подсовывала - даже не пошевелился. Ладно - с моего дивана не убыло....
Рыжов прислонился к косяку, смущенно потер заросшую щетиной щеку:
– А сама-то ты, где спала? В кухне на табуретке?
– Зачем же? В соседней квартире. Соседка уехала к дочке, а мне оставила ключ, чтобы я утром и вечером выгуливала ее собаку.... А днем с ней другая соседка гуляет, подъезд у нас
Верзила отлип от косяка, в два шага пересек кухоньку, и втиснулся в уже обжитый угол. Сегодня он чувствовал себя свободнее - прислонился в стене, поерзал, вытянул длинные ноги.
Оленька поставила на стол картошечку, отваренную с укропом и лавровым листом, аппетитно скворчащую яичницу с золотистыми ломтиками сала, соленые огурчики и квашеную капусту с алыми бусинками клюквы и колечками лука. Рядом исходили умопомрачительными ароматами большой кофейник и целое блюдо горячих булочек.
– А это-то, откуда?
– удивился Рыжов - ты что, всю ночь тесто месила?
– Нет.... У нас тут пекарня за углом частная. Там с семи утра свежую выпечку продают. Всегда по выходным покупаю - прямо из печки.
За завтраком снова молчали. "Наверное, у парня не хватает мозгов делать два дела сразу. Или ест, или говорит.... Впрочем, ест он даже красиво... грациозный слоник...." - Оленька украдкой, из-под ресниц разглядывала сидящего напротив мужчину. Вкусный ужин и долгий сон пошли ему на пользу. Серая безжизненная бледность сошла с лица. Из глаз исчезли краснота и муть. Густая светлая щетинка смягчила очертания тяжелого подбородка. "Красавцем, конечно, не назовешь, но созерцать его стало, определенно, лег...- Оленька наткнулась на пристальный, холодный ответный взгляд - ой, мамоньки... нет, не легче.... Созерцать его ничуть не легче! Как был динозавр, так и остался! Только теперь это динозавр отдохнувший, готовый со свежими силами вцепиться в меня, Оленьку Воронцову. И мои легкомысленные симпатии тут вовсе не уместны.... Того и гляди, мне же вылезут боком. Кто его знает, что он там задумал.... По нему не видно.... Баобаб! Шкаф ходячий... и в голове полторы извилины. Вчера за весь вечер сказал четыре слова, а сегодня с утра целых восемь.... И ни разу не поздоровался.... И даже представиться не соизволил".
– Кстати, как тебя зовут?
Верзила перестал жевать:
– Сергей,... а тебя - Ольга.
Оленька кивнула:
– Очень приятно.
– "Хотя на самом деле приятно не очень. Скорее даже - очень неприятно. Век бы мне не видать этого Сергея - и не запечалилась бы".
Язык у гостя, наконец, развязался:
– Откуда ты знаешь того парня, автоматчика?
– Бывший одноклассник, Володька Голубенко. Вечно лупил меня портфелем....
– Оленька сглотнула застрявший в горле комок.
– Володьку вчера в собственном доме нашли, с простреленной башкой. Вроде бы даже соседи слышали выстрел.... Как так?
– Ну, значит, ребятки его притащили с поля.... В поле - это уже бандитизм, групповуха, в этом деле и разборки другие... и Марчук покойный выплывет. Все пойдут за соучастие....
– Так хлопца этого, водилу вашего - насмерть?...- испуганно выдавила Оленька.
– Ну да... сразу - наповал.... Дружок твой, еще б секунду - он и тебя бы пристрелил.
–
– Ты видела?
– Видела четко... Мы как раз на спуск пошли, с моста. А он трассирующими стрелял.
– Один стрелял?
– Один.
– А Голубенко твой не стрелял бы?
– И ничего не мой.... И что за смысл был ему переться под пулю - не знаю.... Можно же было и снаружи всех перестрелять - если уж ему это было надо. И потом - какой дурак на такое дело берет трассирующие пули? А толстого убить удобнее было прямо на проходной, под фонарями. Или они... они, может, тебя... хотели?....
– Меня, вроде, не за что. Я просто охранник... и с этим клиентом поехал случайно, просто дежурил в тот день.
– Ну, тогда не знаю.... Нелепо все это выглядит.... Как будто нарочно все...
– Нарочно?
– Ну, понарошку... как спектакль.... Вроде как просто попугать хотели.... А вышло вправду....
– Может, боялись, что с проходной сразу милицию вызовут? Как у вас тут милиция - легка на подъем?
– Не легче чем везде, я думаю.... И потом - лесок здесь узкий, метров двести всего, а за ним технологическая дорога, и с нее есть выезд на кольцевую.... По-любому бы ушли....
– И откуда ж ты так все знаешь?
Оленька пожала плечиками:
– Я здесь выросла.... Что тут того Воскресенска.... Мы каждый куст облазили.... Мама на этом заводе бухгалтером работала, я к ней на работу вечно бегала.... А не положено, в советское время строго было, предприятие режимное.... Все дырки знала, чтоб на территорию мимо охраны пролезть. А после института я тут по распределению работала, пока сокращения не начались.
– Т-а-ак... значит, говоришь, нападение игрушечное,... а два трупика имеем. Честно говоря, и у меня впечатление похожее. Давай теперь про этого Голубенко - вытряхивай все, что знаешь.
– Ну, знаю не много.... Жил один. Мать умерла - с год тому назад. Попивал, конечно.... Работу здесь найти трудно. Так - болтался... лоточников пас, вроде бы. Кто-то из девчонок мне говорил, сама я его видела редко.... Хатка у него в Тюхиничах - деревня тут, сразу за химзаводом. Адрес не знаю. В школе он дружил с Витькой Коньковым, и сейчас вроде бы они вместе ошиваются.... Тот постарше был, чуть не в каждом классе по два года сидел. Школу Конек не кончил - сел в тюрьму по малолетке. Пырнул ножом парня на дискотеке. Но порезал не сильно, и, по первому разу, года три ему, кажется, дали.... А потом вышел, и почти сразу опять сел - уж не знаю, за что. А теперь ходит в местных крутых. Конек живет вон - в соседнем доме, слева от моего. Второй подъезд, первый этаж. Квартира - напротив лестницы. Дом еще где-то строит в пригороде.... Пожалуй, все... ничего больше не знаю.
– Ладно...
– Рыжов одним глотком допил остывший кофе, поставил чашку на стол - Ладно, пока хватит и этого.... А ты как исчезла из машины?
– Дверца же открыта была... ты прямо над ухом грохнул, я и выскочила с перепугу. На Володьку наступила, он еще дергался - Оленька вздрогнула, кофе выплеснулся на клетчатую скатерть. Охнула, торопливо поставила чашку. Сунула под стол трясущиеся руки - Потом, конечно, побежала. Потом в канаву свалилась,... больше ничего не помню.
– Побилась?
– Да нет, не очень. Коленки ободрала... руки до локтей в синяках. Головой вот сильно ударилась - об камень, что ли....- Оленька осторожно потрогала больное место.